Настроение сейчас - обыкновенное

Я почему все про книги то – мне же особо сейчас нечего рассказать. Жизнь то деятельная остановилась пока. Но надеюсь 15 го я уже на работу выйду уже.
Сейчас читаю две замечательные книги, одну в электрическом виде – с компа, другую купил вчера в магазине. Первая воспоминания С.И. Фуделя – там 2 книги – «Воспоминания» и «У стен Церкви». А вторая – Василия Макарыча Шукшина «Печки лавочки», там рассказы и три его киноповести. Читаю вперемешку – прочту рассказ Шукшина – и за Фуделя, устанут глаза от монитора – я за Шукшина… Да все же и горькие рассказы у Василь Макарыча. После них как то тоскливо, а Фуделя почитаешь и так хорошо на душе, как будто из командировки домой вернулся. У Шукшина вот два старика подрались у гроба женщины. Один муж другого она любила, а свадьба разладилась, потому что он венчаться не захотел – идейный. Тоска. Потом переключаешься на Фуделя и читаешь, как в 20 годы в тюрьме служилась литургия.
«В нашей камере, кроме длинного общего стола, был еще маленький столик в простенке между окнами, служивший престолом для совершения литургии. В камере был антиминс и сосуды, конечно жестяные, было одно холщовое священническое облачение, несколько маленьких икон, свечи и даже настоящее кадило и ладан.
(…)Это был еще молодой юрист, профессор канонического права в одном из университетов. Принявши почему- то священство (в начале революции), он к этому времени уже снял рясу и работал как юрист в каком- то учреждении. Помню, что о. Василий долго ему что- то рассказывал вполголоса, сидя на его койке, про какого- то священника в деревне, про крестный ход летом на полях, про какое- то торжество молившихся под голубым небом людей. И я ясно помню лицо этого юриста в слезах.»
И первый раз я встречаю такое выверенное и точное отношение церковному уставу, к типикону, как у Фуделя. Видно, что оно выстрадано и пережито – он был близок и великому защитнику устава архиепископу Афанасию Сахарову и во многом не был согласен с ним. И вот к чему он пришел – не нужно революционных, шумных изменений в уставе и богослужении, не нужно обновленчества – Церковь сама , органично меняет свой Устав когда приходит нужное время.
«Если Церкви нужно изменить что- то в ее обрядовых обычаях, которые она никогда не воспринимала как неизменяемые, то она это делает просто и без всякого ореола. Митрополит Кирилл, сидя во внутренней, спокойно, как он мне сам с улыбкой говорил, ел и постом баланду из кроликов, будучи монахом. В церкви бутырской камеры не было ни иконостаса, ни уставных книг, престол мог стоять на восток, а мог стоять и на запад, один священник причащался по- священнически в пиджаке, архиереи служили даже без омофора и т. д. Московский протоиерей отец Иоанн Крылов, сидя в тюрьме, подготовил к крещению одного татарина. Откладывать таинство он не считал возможным. И вот когда они были в очередной бане, он крестил его под душем, будучи сам, конечно, так же наг, как и крещаемый. И повторилось Писание: " И сошли оба в воду, Филипп и евнух, и крестил его"»