Название: МАРАБУ.

Оригинальное название: MARABOU

Автор: provetheworst

Переводчик: nadine

Разрешение на перевод: пока нет.

Пейринг: Пит/Патрик.

Рейтинг: NC-17

Дисклеймер: все выдумка. (Дисклеймер автора: если вы думаете, что это когда-либо происходило, то у вас серьезные проблемы с восприятием реальности [или же с вами случалось нечто вроде магического реализма, и, эй, а можно я с вами тогда как-нибудь познакомлюсь?])


***


- Эй, Пит, у тебя…

- Ага, нет, заткнись.

Джо не затыкается:

- Но я хочу сказать…

- Я игнорирую их. Они исчезнут, потому что они не существуют.

- О, - произносит Джо, пытаясь приподнять одну бровь, но вместо этого поднимая обе. - Серьезно, но…

- Нет, ты ничего не говоришь. Хватит, - перебивает его Пит, - ты пропускаешь это мимо, а я не буду жаловаться, что эта рубашка бесповоротно испорчена.

- У, - Джо кивает. - Так, но, серьезно, что мы скажем о них сегодня на концерте?

- Они отвалятся. Так что, это не проблема.

- О, хорошо, хорошо.

Когда Пит встает, его перья начинают удивительно успокаивающе шуршать, сложенные крылья трутся друг о друга с каждым движением.

- Привет, ребята, - говорит вернувшийся с завтрака Патрик. - Стоп, у Пита…

- Нет, - отвечают Джо и Пит хором.

- О, они фальшивые? В смысле, это классная имитация, но какого дьявола ты сидишь посреди автобуса с… эй, - Патрик замолкает, когда, протянув руку и коснувшись крыльев Пита, обнаруживает, что они мягкие и теплые на ощупь. - ... О, так.

- О, мой бог, - произносит Пит, пряча лицо в ладонях. Он дрожит, когда Патрик проводит рукой там, где крылья соединяются со спиной. - Это самая глупая вещь в мире. И мне нужна новая рубашка.

- Ну, не знаю, - говорит Джо задумчиво. Он хмурит брови и скребет подбородок. - Ты мог бы разработать потрепанный образ. Скажешь, что это последний писк моды. Ха-ха, новый стиль для тех, кто проснулся с…

- Не помогает, - говорит Пит. Его крылья плотно смыкаются вокруг его тела, подсознательно, и он слегка поражен тем, что они такие гибкие. - Что за дерьмо. Что же это за дерьмо. Вы даже не представляете.

- Нет, я представляю, - говорит Патрик. - В смысле, у тебя крылья, такое не каждый день бывает. Можешь быть уверен, я знаю, что это за дерьмо.

- Это было бы настолько забавнее, если бы мы были обкурены. Или если бы я был, хотя бы. - Джо выглядит так, словно хочет сказать что-то еще, но не может придумать ничего нового. - Вы должны покурить траву, только из-за этого. Только один раз.

- Нет, - отвечает Пит, - нет, я не думаю, что это поможет, хоть как-то.

- Я не знаю, - говорит Патрик. - Ну. Стоп. Нет. А. - Патрик не может удержать себя и не потыкать крылья Пита. Он тянет одно крыло за кончик, и перья тут же распушаются. Они длинные и черные, и крылья Пита такие огромные, хотя они только наполовину раскрыты. Патрик не может оценить их размер, пока они не раскроются.

- Эй, эй, ты не мог бы… развернуть одно крыло полностью? - говорит Патрик, поглядывая на Пита. Пит стоит все так же сжавшись, возможно, от шока. - Нет, эй, я знаю, что это неприятно. Я знаю. Я просто хочу посмотреть.

Пит делает ему одолжение: громкий шелест, и он вытягивает одно крыло на всю длину… почти. Они стоят слишком близко к концу автобуса, чтобы Пит мог расправить его полностью. Крылья черные, но там, где они соединяются с плечами, есть короткий белый пушок.

- Я не мог получить крылья как у летучей мыши или еще кого.

Энди забирается в автобус с двумя бумажными стаканчиками и коробкой:

- Эй, Пит, я принес тебе немного… аааа, стоп, какого…

- Заткнись, - отвечают в унисон три голоса.


***


Этим вечером они все-таки отменяют концерт.


***


С третьей попытки Патрик все же открывает дверь в номер.

- Эй, Пит, - произносит он, чуть не забыв постучать, перед тем как войти.

- Аист марабу. Марабу гребаный аист.

- Что?

- Они знамениты тем, что глотали ножи и очень долго жили, чтобы доказать это.

- О чем, мать твою, ты говоришь?

Пит лежит на кровати, на животе, голый и слегка влажный, и читает журнал.

- Твои крылья. - Патрик снова ворошит перья Пита, и вообще никак не может отвязаться от его крыльев. - Птицы такие странные существа. И грязные.

- Ага, - отвечает Пит. - Ладно, неважно. Ты когда-либо пробовал вымыть крылья в гостиничном душе? Потому что это совсем не смешно, уж поверь мне.

- Хм. Когда бы я мог… нет.

- Серьезно, попробуй принять душ, когда у тебя из спины торчат огромные как задница крылья.

- Оденься, а.

- Эй, а как на счет нет. Я серьезно говорю о неудобстве.

Патрик вздыхает, хотя это больше похоже на смех.

- Помощь нужна?

- Хм. Ну.

- Потому что здесь речь не о неловкости. Вот. Ладно, неважно.


***


Что они делают: они играют три концерта без Пита и просят прислать им басиста на замену. Что они не делают: они не дают никаких объяснений по поводу отсутствия Пита; гораздо забавнее читать то, что придумывают газеты (кроме тех, кто связывает это с еще одной попыткой самоубийства, и к черту всех этих людей). Как минимум один источник утверждает, что Пита похитили; другие пишут о неудачной интрижке с Пэрис Хилтон.

В один прекрасный день они решают отвести Пита к доктору. Доктор в полном недоумении.

- Что ж, - говорит он, - вы совершенно здоровы.

- И у меня крылья.

- Да, и они тоже совершенно здоровы. Хорошо развитая мускулатура. Вы, вряд ли, сможете летать снова, но, если вы будете заниматься спортом…

- Я и не мог летать.

- Ну, тогда в чем проблема?

- Я… неважно. Неважно.


Прошло пять дней.


***

- Эй, Патрик?

- Господи, - Патрик делает шаг назад.

- Ты помнишь, что я до этого не просил помощи?

- С… дружище, ты серьезно с тех пор не мылся? Отвратительно, сейчас середина лета. - Ноздри Патрика вздрагивают. - И ‘Axe’ совсем не помогает. Здесь происходит нечто ужасное. Ты можешь отпугнуть Джеймса Брауна.

- Нет, я знаю. Я сам чувствую свой запах, и так не должно быть. - Пит перестал менять рубашки – он все еще в той, разорванной. Что касается брюк – ну, Патрик не может сказать, те же самые это джинсы или нет, и он не хочет спрашивать. - Помоги?

- Помочь тебе принять душ, - говорит Патрик, чтобы понять, правильно ли он расслышал.

- Да? Я знаю, я знаю, это необычно, но, серьезно.

- Что, черт возьми, я должен сделать? Ты сам можешь вымыться. Это не может быть настолько трудно.

- Ну, пожалуйста!

Что они делают: они спускаются в гостиничный бассейн в 3 ночи – уговаривают швейцара открыть его, потому что, серьезно, они знамениты, и они не пытаются устроить вечеринку, их всего лишь двое, серьезно, да ладно вам, – и к горячей ванне, потому что крылья Пита тоже нужно вымыть, потому что они сальные и в грязи, хотя Пит в основном находился в автобусе или пробирался с черного хода в отель и сидел в номере.

- Знаешь, - говорит Патрик. - Ты мог бы свернуть их, серьезно, ты прекрасно бы разместился в душе. У тебя с головой все в порядке?

- Слушай, в эти крохотные душевые кабинки очень тяжело влезть с крыльями.

- Ну, не знаю, два человека могут спокойно там разместиться. Ты мог бы что-нибудь придумать.

- Откуда ты… Патрик, ты, маленький, - Пит смеется. - По личному опыту знаешь?

- Да… Что? Что? Неужели так трудно поверить, что я иногда занимаюсь сексом? Ты не единственный здесь, кто может это делать, Пит.

- О-ля-ля. В невероятно маленьком душе, ни больше ни меньше. - Пит поворачивается, чтобы лукаво улыбнуться Патрику, а потом опускается в горячую воду.

- Ладно, это было неудобно, но, ладно. Знаешь что? Заткнись, - говорит Патрик, вытаскивая губку из корзины, которую он притащил с собой. - Правое крыло, открыть. Давай. Вот так. - Патрик сидит за Питом, свесив ноги в воду, и трет теперь влажные перья. Он намыливает губку, опускает ее в воду, и…

- …Ооох.

- Приятель.

- Дерьмо, это, так. Как на счет никогда не вылезать из этой горячей ванны? Потому что это было потрясающе. Мммф. - Пит ерзает на месте, откидывает голову назад. - Да.

Рука с губкой замирает в середине процесса.

- Я думаю, что я могу добавить это к списку вещей, которых я никогда не хотел о тебе знать. Это и то, что ты не моешься. - Патрик делает паузу. - Серьезно, ты не мог просто, ну. Использовать гребаную мочалку или еще что-нибудь?

Пит не отвечает.

- Эй, - продолжает Патрик. - Нет ни одной разумной причины, по которой ты не мог…

- Мм. - Снова тишина. - Очень трудно дотянуться до спины? Мм. Или еще что-нибудь.

- Ты ненормальный. - Патрик закатывает глаза, опускает руки в воду и пробегает пальцами по всему крылу и к тому месту, где оно соединяется с плечом, с силой нажимая пальцами. Он легонько тянет Пита за другое крыло. - Так, эй, раскрой его немного. Ага, - и хорошенько массирует оба крыла. - Мокрые перышки. Серьезно.

- Это случается, когда они соприкасаются с водой. Они намокают. Большинство вещей намокает. - Пит расправляет плечи, немного наклоняется вперед. - Эй, ты не мог бы… немного выше. В середине спины, между… Да, вот так.

Патрик начинает напевать себе под нос. Почему-то, первая песня, которая приходит на ум – Рождественская песня. Осторожно-осторожно он начинает разглаживать перья Пита; крылья выглядят немного встрепанными. Кожа между ними гладкая и золотисто-медового цвета, и руки Патрика скользят по ней, от плеч Пита до его поясницы.

- Эй, - Патрик сжимает бок Пита.

- Да? - глаза Пита прикрыты, и они потемнели. Он начинает поворачиваться…

- Ай, ай! - вскрикивает Патрик, получив по лицу перьями. Хорошим пинком Патрик отправляет Пита в воду, Пит падает лицом вниз, взмахнув руками (и ногами, и крыльями).

- Аа, горячая вода в лицо!

Пит переворачивается, встает и откидывает волосы. Они не настолько длинные, чтобы попадать в глаза, но они мешаются, когда намокнут.

- Ты придурок, - Пит дергает Патрика за ногу, и тот падает в воду. Пит размышляет, не схватить ли Патрика за голову и не подержать ли его под водой, но потом решает, что это слишком даже для него, потому что это горячая ванна и все такое. Вот если бы они были в бассейне. Вместо этого Пит поливает Патрика водой, что, в принципе, ненамного лучше.

- Бл**ь, горячо, - скулит Патрик, поднимая свою шляпу, – она слетела в какой-то момент потасовки – и снова надевая ее. - Я говорил, что у тебя с головой не порядок?

- Ага, говорил, и не раз, - говорит Пит. - Э, я… черт возьми, я не могу плавать на спине с этими штуками. Посмотрим, а если… нет. Это отвратительно. Дурацкая крошечная горячая ванна.

- На кой черт тебе вообще эти крылья? - спрашивает Патрик, откидываясь на край ванны. - Так, вымой волосы. Они жутко сальные. Ты мог бы пожертвовать их в Макдоналдс.

- Ты хочешь помыть их для меня?

- Тебе что, пять лет? Ой, ради бога, - говорит Патрик, потому что, как бы он ни жаловался, он не сможет сопротивляться запатентованному щенячьему взгляду Пита. Он явно научился ему у Хемингуэя, и Патрик знал, что есть серьезная причина, по которой Питу противопоказано заводить собаку (не берите в голову, что щенок – одна из немногих вещей, которые делают Пита счастливым в эти дни). - Хорошо, хорошо. Закрой глаза. Закрой глаза.

- Я могу сделать это сам, - говорит Пит, - но зачем, если у меня есть ты? - Он наклоняет голову, чтобы Патрику было удобнее.

- Угу. - Патрик вроде как замирает на секунду, его мыльная рука скользит с затылка Пита на его подбородок. - Эй.

- Да, наконец-то, - говорит Пит, он наклоняется вперед и соединяет их губы, медленно и нежно… - Ай, бл**ь, щиплется!

- Что? Что?

- Мыло. Глаза. Господи Иисусе.

- О, боже, ты такой…

- Мои глаза! - Пит трет глаза, правда, бесполезно, и ему требуется какое-то время, чтобы сообразить, что он, может быть, должен опустить голову под воду (плевать, что она горячая) и промыть глаза – и волосы! – и что, может быть, использование логики на этот раз хорошая мысль. Когда он выныривает, он мрачно бормочет: - Черт побери, Патрик. Ты кретин.

- Не моя вина, что ты полез обжиматься, когда я мыл твои чертовы волосы. Ты как умственно отсталый ребенок из детского сада. Только, знаешь, постарше. И еще с крыльями.

Пит обиженно смотрит на Патрика, но все же решает не комментировать это довольно неприятное сравнение.

- Это совсем не так, как должен был получиться наш первый поцелуй.

- Это не был наш первый поцелуй, тупица. И, подожди, а что, была какая-то задумка, как он должен был получиться?

- Да, - говорит Пит, - да, вот так. - И он подталкивает Патрика, чтобы он сел на небольшой выступ под водой, и Пит склоняется над ним, и с его волос течет вода (зато без мыла), и он опирается одной рукой о плечо Патрика. Его крылья огромные и темные, и они отбрасывают странные тени на слабо освещенные стены комнаты.

Сначала поцелуй был медленным: Пит осторожен, а Патрик неуверен, вроде как. Воздух прохладнее воды, и Патрик чувствует себя как-то странно, и он хочет, что он действительно хочет – это чтобы Пит был ближе. Он прижимает Пита к себе и удивляется (почему бы это?), когда – когда проводит рукой по спине Пита – натыкается на мягкие пушистые перья. Пит расслабился. Он стоит, опустившись на одно колено, немного странно изогнув ногу, упираясь голенью в стену и прижимаясь коленом к бедру Патрика.

Патрик открывает один глаз и смотрит на Пита, который большей частью похож на туманное пятно. Туманное пятно с открытыми глазами, Патрик может видеть белки его глаз и зрачки, которые твердо сфокусированы на нем. Патрик снова закрывает глаза.

Зубы сжимают нижнюю губу Патрика, потом Пит начинает целовать его шею. Патрик запрокидывает голову, не открывая глаз. Он делает медленный глубокий вдох, сглатывает. По только ему известной причине Пит смеется, бесшумно. Потом язык и зубы перемещаются на мочку уха Патрика, и Патрик почти жалеет, что у него там нет пирсинга, тогда он мог бы волноваться о чем-то, кроме кожи. Но. Но то, что Пит делает, это хорошо, и жаловаться не на что, если к тому же учесть, как хорошо руки Пита лежат на бедрах Патрика.

- Эй, - говорит Пит, - эй, не возражаешь, если я, - и дергает рубашку Патрика, которая все еще на нем, всегда на нем, когда он на людях.

Патрик колеблется, потом кивает.

- Хорошо. Хорошо. Да, хорошо, - и снимает рубашку; он не спеша складывает ее и кладет на край ванны. - Прости. Я знаю, что я не очень, ну, ты понимаешь…

- Заткнись,- говорит Пит, - в смысле, у тебя хоть крыльев нет. Ничего, если мы об этом позже поговорим? Серьезно, я не жалуюсь, но ты полностью убьешь мою эрекцию, если будешь вести себя как девочка-подросток.

- Я думал, тебе нравятся девочки-подростки. - Патрик опирается локтями на край ванны, стараясь выглядеть невинно.

- Ооо, низкий удар, задница. - Пит улыбается, слегка отталкивая Патрика и ероша его волосы. - Серьезно, - говорит он, и кусает – сильно – Патрика в плечо.

- Ай, бл**ь! Бл**ь, хорошо, - говорит Патрик, пытаясь сообразить, где должны быть его руки, потому что это сложно понять, если учесть наличие у Пита крыльев. В итоге, он перестает гадать, и опускает одну руку на задницу Пита, а другую – ну, он делает секундную паузу, а потом находит член Пита и сжимает его.

Пит дрожит и улыбается, и он расправляет плечи, и его крылья описывают огромный полукруг, а потом наполовину опускаются в воду.

Они так близко, что Патрик задевает костяшками пальцев свой собственный член через тонкую ткань плавок. Он поднимает бедра – “Эй, подожди, вот так” – и стаскивает их с себя, и ему плевать, куда они исчезают, как только он стряхивает их с ноги. Как, черт возьми, Пит сохраняет равновесие, Патрик не может понять, но он не собирается спрашивать, потому что, ох, Пит начинает толкаться в его руку, и он улыбается (словно он обкурен или еще что-нибудь, так он выглядит), и это неуклюже и мокро и немного странно, но это так хорошо. И Патрик и не думает жаловаться.

Что Патрик собирается сделать: он собирается откинуть голову назад. Пит, по всей видимости, собирается воспользоваться этой возможностью и прижаться к его шее носом. Пит это делает, а потом он собирается повернуться, но – он лишь тихо выдыхает “дерьмо!” – и не поворачивается. Что Пит делает: он говорит или, скорее, бормочет в кадык Патрика:

- Ты хочешь меня трахнуть?

- Ммм.

- Нет? Хорошо, это замечательно, - и он явно не против того, чтобы Патрик ласкал его член. Патрик, в свою очередь, не вполне уверен, когда он успел сказать нет. Одной рукой он держит член Пита, поглаживая большим пальцем головку; другой рукой – другая рука, вероятно, и вызвала этот вопрос, потому что Патрик уже успел протолкнуть в Пита два пальца. Он проталкивает их еще глубже, и Пит сжимается и снова кусает его, и завтра там гарантировано будет очень заметный след, дерьмо. - Дерьмо, дерьмо дерьмо дерьмо, - говорит Пит, и, - бл**ь, Патрик, как тебе это.

Пит одной рукой придерживает Патрика за шею. Другая его рука даже не хочет сделать вид, что она что-то делает, потому что Пит даже на одну восьмую не ласкает член Патрика, он его просто периодически нервно сжимает, и это явно потому, что он маленький засранец, только и всего. Но то, как он выглядит сейчас, – уже награда: взъерошенный и задыхающийся и, да, он вздрагивает и извивается из-за того, что делает Патрик. Из-за Патрика.

Пит по большей части тих, но потом он замирает и стонет, что-то бессвязное, что-то вроде "охгосподиблястамп". Не то чтобы Патрик прислушивался к тому, что он говорит. Когда Пит кончает, он распахивает свои крылья на всю длину, огромные черные тени, с которых на сухой пол капает вода. Он дрожит и тяжело опускается на Патрика, все еще стоя в этом гребаном неуклюжем положении, которое к тому же еще и глупое.

- Я должен почаще попадать в идиотские ситуации магического реализма, если это означает…

- Черт, заткнись, - говорит Патрик, потому что он был близок к оргазму, просто наблюдая за Питом, а Пита сейчас явно пробило на разговор, и это вообще неприемлемо, потому что, если он позволит Питу болтать и дальше, у него так посинеют яйца, что их можно будет использовать вместо флага. - Никаких гребаных литературных отсылок, ради бога.

- Но это же…

- Бл**ь! - Патрик просто начинает дрочить, раз уж Пит ничего по этому поводу делать не собирается. Он закусывает губу и смотрит на Пита из-под ресниц. Может быть, он даже немного рычит. Пит закатывает глаза.

- А вот этого не надо, - говорит он, и он выглядит так, словно хочет взять член Патрика в рот – он сделал шаг назад и начал наклоняться, и его рот приоткрыт (хотя, он просто дышит через рот), но потом – и только потом! – он вроде как вспоминает, что, ах да, горячая ванна. - Э, дерьмо, так, - Пит накрывает руку Патрика своей, и от этого не должно быть настолько лучше, но почему-то есть.

Пит смотрит на Патрика так, словно увидел его впервые, и странно улыбается:

- Ничего себе, дерьмо, ты такой сексуальный, когда злишься. Когда дрочишь, ты тоже сексуальный? Я слышал тебя в автобусе, и ты звучишь так сексуально, когда ты – да, да, вот так, именно так. Дерьмо.

Пит продолжает:

- Однажды, когда эти дурацкие крылья исчезнут, я позволю тебе меня трахнуть. Это тоже будет чертовски сексуально.

Патрик закатывает глаза и хочет ответить, но это не похоже на очень хорошую идею, хотя бы потому, что в данный момент Патрик может только стонать.


***


На следующий день, после немного неловкого утра (Джо спрашивает “Ну и где вы двое были вчера вечером?”) автобус привозит их в Чикаго, и они все готовы разойтись по домам. Энди бродит по автобусу в поисках своего iPod, который, кажется, пропал без вести.

- Какого черта ты роешься в моей койке? - спрашивает Пит, засунув руки в карманы, он выглядит смущенным, когда Энди начинает ворошить (сомнительно чистые) простыни.

- Потому что, - отвечает Энди, сбрасывая на пол кучу пустых банок и торжествующе поднимая свой iPod. - Его больше нигде не было.

Энди замолкает, смотрит на мусор, которым забито пространство между тонким матрацем и автобусной стеной.

- Сколько Red Bull ты выпил, Пит?

Джо сидит в углу и играет с кубиком Рубика, явно обкуренный. Он начинает хихикать.

- Я не знаю. - Пит смотрит на Джо.

- Red Bull, - Джо начинает смеяться.

- Ничего себе, - говорит Энди, поправляя очки и рубашку. - Это. Так.

- О, боже. - Пит падает на свою койку, на живот, морщится, когда случайно ударяется крылом о стену, закрывает руками глаза.

- Red Bull окр… - бум и следом грохот, когда пустая банка, брошенная Питом, отскакивает от головы Джо и падает на пол. - Ай! За что это?

- Даже не произноси это. Даже не произноси.
[more\]