Патрик в этой группе где-то, ну, может быть, пару лет. И он уже давно пришел к непоколебимому мнению, что Питер Вентц Третий – сумасшедший.

Не странный.

Не эксцентричный.

Сумасшедший.

Он видел, что иногда делает Пит, и больше 99% этого было или очень рискованно, или очень опасно, или и то, и другое. И Питу хватает наглости заставлять Патрика учувствовать во всех этих глупостях. Ни за что, никогда.

- Я сказал НИ ЗА ЧТО, - Патрик сражается с Питом, пытающимся завязать ему глаза. И отправить в свободный полет на скейтборде. Вниз по улице. С неустойчивого ската. Который по совместительству является крышей.

- Но я сам видел! Ты отлично катаешься на скейтборде! - заявляет Пит, и Патрик бьет его кулаком в живот. Пит садится на лужайку своего собственного дома, задыхаясь от смеха. Пит может быть сумасшедшим, но Патрик пока что в своем уме.

И все же он боится, что это заразно.

Питу не только нравится ставить своих друзей в смертельно опасные ситуации, ему еще безумно нравятся машинки для резки бумаги.

Потому что ему нравится делать конфетти.

Потому что, как повторяет самому себе Патрик, Питер Вентц – это сумасшедший засранец.

- Зачем мы делаем конфетти? - устало спрашивает Патрик, помогая Питу развернуть бумагу, чтобы машинка разрезала получившиеся полоски на маленькие квадратики. Они сидят в кабинете отца Пита; Пит беспомощно хихикает и смотрит на Патрика темными удивленными глазами.

- Никогда не знаешь, - отвечает Пит с важностью и стряхивает бумажки в мешок для мусора, - когда тебе могут понадобиться такие вещи для вечеринки.

Патрик обдумывает это и дает Питу подзатыльник. Они потратили целый день на какую-то странную прихоть. Патрик боится, что впереди будет еще много таких дней. Еще он боится за свой рассудок.

Помимо страха за свою умственную стабильность Патрику приходится тщательно скрывать дату своего рождения, потому что Пит – это такой друг, которому вы ни за что бы не сказали, какого числа родились. Нет, если вы хотите, чтобы ребята в белых халатах и со смирительными рубашками оставили ваш дом в покое. И Патрик решает, что всё очень даже хорошо, когда день "Икс", наконец, наступает. Потому что нет ни обливания водой из шланга, ни валяния в муке сразу после этого. И даже сырой рыбы в его гитаре нет.

Всё просто замечательно, он уже лежит в кровати, и его восемнадцатый день рождения подходит к финалу, а завтра начинается тур… Пит залезает в окно. Патрик пытается выскочить из кровати, но сумасшедшие ведь реагируют быстрее, и в итоге Пит сидит на нем и улыбается, пока Патрик пытается его с себя стряхнуть.

Пит сжимает оба его запястья одной рукой, а другую запускает в карман. Патрик вяло размышляет, сколько яиц может уместить один сумасшедший в одном кармане одной кофты с капюшоном, но в этот момент Пит вытаскивает из кармана сжатый кулак и бросает на Патрика конфетти.

- С днем раааждеееееньяяя тееееебяяяяяяя, - поет он. Фальшиво, но не так уж и плохо. Патрик молча смотрит на Пита, а на его лицо падают кусочки бумаги. Совершенно ненормальный. Пит отпускает Патрика и запускает руку в другой карман. Все еще продолжая петь, он извлекает маленькую мягкую зеленую игрушку, крошечного смеющегося лепрекона в ярко-зеленой маечке, на которой написано ПАТРИК. Явно отголосок буйств дня Святого Патрика. Пит наклоняется вперед и целует его с громким чмоком, а потом кладет лепрекона ему на грудь.

Он спрыгивает с Патрика, усмехается на удивление очаровательно и вылезает в окно.

Нет. Ну, какая задница.

Пит Вентц – сумасшедший, Патрик убеждается в этом в который раз. Он медленно улыбается, прижимая маленькую усмехающуюся игрушку к груди, и стряхивает с головы конфетти. Да, сумасшедший, но за это вы его и любите.