Александр Щербина. Знакомство с этим исполнителем произошло больше десяти лет назад. Когда я говорю "знакомство" я имею в виду личную встречу,равно как и проникновение в меня его творчества.
После того творческого вечера я вернулся домой и много часов молчал, ни с кем не делился своими вчечатлениями, мне тогда было проще выйти голым на улицу,чем сказать рассказать о том,что происходило в моей душе. Кое-как переживя разлуку с прекрасным, я поставил кассету, пописанную лично для меня моим кумиром. Песен на кассете было много- 90 минут безграничного нескончаемого счастья. Но эта проникла в самое сердце.
В один вечер я повзрослел и изменился. Я родился тогда во второй раз.
Отыграли злые зимы, крышка, мат…
Наступай невыразимый, шалый март.
За душою - ни наследства, ни кола,
Я как Новгород, - в одних колоколах.
Марта, девочка затопленной Руси,
Не бросай, меня, открой меня, спаси.
Я как Новгород, крестами теребя,
Буду зовом, буду звоном для тебя.
Задыхаюсь, из души, как из глубин,
Плещет музыка оттаявшей души,
Наводненье есть паденье немоты,
Наводненье - дополнение судьбы…
В Нижний Новгород соборов и церквей
Ходит Марта с чёрной бабушкой своей,
Ходит с бабкою, а я, дурак, под смех,
Реставрирую по фрескам прошлый век.
Реставрирую Христа и образа,
Реставрирую зелёные глаза.
Бабка Марты говорит мне: "Паразит,
Это ты девчонку-дуру заразил,
Как же в церковь мне ходить теперь одной,
С непокрытою молиться головой?"
Что мне делать -
Воевать иль бабку слушать?
Реставрировать картины или души?..
Со слезами человечество ругая,
Умирают злые зимы под ногами.
Умирают без креста и без кола,
Я кричу, моя душа - в колоколах.
Спит на башнях скерцо узников моих,
Больно страшно сердце музыки разбить,
Стало мало сала, славы после зим…
Вместе с Мартой жгу на чтенье керосин.
А потом её уснувшую, босую
Заколдованными красками рисую.
Ночь - как палуба… К нам почтальон хромой.
Письма падают. И вдруг в одном - домой!
В этих землях нам не сеять и не жать,
Хватит, мальчик, нужно, мальчик, уезжать.
Страшно, Марта, если в памяти блеснёт
Чёрной маркой, приговором то письмо,
Страшно, больно, что тебя весну-плясунью
В платье школьном не найду, не нарисую.
"Уезжаешь?" - просыпаясь, ты сказала…
"Ах как кстати!" - просыпаясь, ты сказала…
Ты шутила, ты смеялась: "Жду. Пиши…"
Смято сердце реставратора души:
У меня нет ни молитвы, ни креста…
А они неумолимы - поезда.