Я беру чью-то руку, а чувствую локоть.(с)

Я смотри на свои ладони и прячу их в лицо. Да-да, солншыко. Имено ладони в лицо и не наоборот. А руки, руки в солнечное сплетение. Поглубже бы, солнышко, так чтобы достать до мечты. Всё глубже, глубже, а там кажется и нет ничего. Только нестерпимо холодно-холодно. И я думаю - моё ли сплетение нервов, мой ли комочек боли, моё ли сердце из снежного хрусталя?

Я не успеваю ничего. Теряю тетради с подготовкой к срезовым работам и биографиями, что писал пропахший дымом и кашляя до потери дыхания, смотрю на задачи по програмированию и вижу [правда-правда] аккуратно нарисованую фигу, грозящую незачётом. И читая тексты о правлении Карла 1 в английской энциклопедии истории понимаю что вовсе не это учил в школе и все ответы - переписывать заново.

И тут я сажусь на пол и начинаю плакать, заламывать запястья и набирать сообщения которые не отправлю больше, потому что потеряно, потому что не могу, не могу. Уж лучше себя буду казнить как глупого, чем молча впившись зубами в губы, брусничными узорами в запястья буду ждать ответа, что не придёт никогда и шептать, что больно-больно-больно.

И, да, солнышко. Первая мысль что ворвалась в мою хмельную голову тем утром, когда я проснулся в чужой постели с видом на чужое окно была - "Ангел".