Ох ты господи. У меня живот болит, у меня голова болит, мне завтра вставать рано. Я только что стал счастливым автором сопливого поста с благодарностями, который я не собираюсь ни за какие мировые ресурсы показывать, и никогдашеньки его не опубликую, потому что из него любой дурак увидит и поймет, насколько я добрый, сопливый и ранимый кретин. Еще я сегодня обладатель книжек, на которые мне даже дышать страшно. Потому что я еще несчастливый обладатель совести, которая меня изнасиловала в самые интимные участки мозга. А также обладатель прекрасного вечера. И великих знаний, которые не важны, потому что приобретались по почти рандомному принципу.
Так вот, сижу я и мучаюсь, потому что пишу я этот пост исключительно для рейтинга, в смысле, для его понижения, потому что меня повергло в ужас созерцание нововведения, про которое уже все написали и все примерили себе на монаршьи головки.
Слово «монаршьи» у меня почему-то ассоциируется с насекомыми, но неважно. Так вот, пишу я его для рейтинга, но с рейтингом, зуб даю и прочий свой кальций и даже железо, так вот, даю все это, что ничего с ним не станет. Потому что всё ужасно, всё просто ужасно.
Для этого же самого рейтинга я искусал палец левой руки в поисках слов для выражения чего-нибудь, ну хоть чего-нибудь! – но слова не нашлись, кроме сопливых плясок вокруг имен моих-дорогих, но кровавая краска стыда залила всё это, и я заткнулся.
Так вот, чтобы не писать сопливых постов, чтобы не сглатывать восхищенную слюну, чтобы не насиловать в приступе вдохновения клавиатуру, я смиренно пишу вам пост ни о чём, и комментах никакой идиот не напишет мне стандартного «хороший стих», и никакой идиот этого не процитирует, потому что, слава богу, никаких гениальных идей тут нет, собственно, планировалось это словоизлияние только чтобы я не умер от словопереполнения.

Потому что на самом деле мне есть что сказать, мне всегда есть что сказать, мне очень много есть что сказать. Кроме философии, рифмы и биографии дня, у меня много «люблю», которых я никогда не произнесу, потому что они неправда, точнее, правда сиюминутная; у меня много «прости, я был неправ», которые я не произнесу уже по причине того, что я почти принципиально таких идиотств не говорю; у меня много «давай встретимся и я тебя совращу/ты меня совратишь», ну или «давай встретимся и поговорим о литературе/способах пыток/французских поцелуях», ну или «давай просто, черт возьми, встретимся».
У меня много царапанья стекла от ужаса и прочих разных эмоций, у меня много отдирания обоев зубами, у меня много криков в небо, а также осторожных вырисовываний картинок указательным пальцем на запотевшем окне, а также запотевших в ботинках пяток, а также столбняка и слабости в позвоночнике от осознания, что вот сейчас хорошо бы, а я так и не могу прямо, а так же серьезной сосредоточенности и смеющегося над всем доброго юмора, который даже в виде иронии до беспамятства влюблен в мир.

Мне нечего вам написать. Пью свое сонное зелье и иду смотреть свои кошмары, сладкие, вкусные, влюбленные в небо кошмары.

Надеюсь, когда я завтра проснусь, эта дурацкая корона исчезнет, потому что все поймут, какой же я все-таки глупый, наивный, офигевающий от мира дурак.