Весной так и тянет ударить себя по голове, прокричать в небо: «Кажется, я вспомнил что-то важное!», после этого – осознать это самое важное более детально, но всё равно забыть записать или просто-напросто не суметь сформулировать. Это самое важное приходит из каких-то воспоминаний, которые были твоими, кажется, еще до детства, это какие-то мысли, очень важные, но почему-то мерещится, что ты не подумал их, а именно вспомнил и догадался о них повторно.
Весной забываешь записки с абстрактными признаниями в любви миру на абстрактных скамейках, весной влюбляешься в каждого восьмого прохожего, а каждому девятому бонусно улыбаешься.
Весной ты бегаешь каждый день, потому что не стоится на месте и потому что слишком много чего хочешь, а потому не все успеваешь, весной ты любуешься отражениями в лужах – в них нет той тьмы, которая есть там осенью.
Весной есть надежда, что вот теперь, когда Колесо Времени делает еще один оборот, теперь-то никто не слажает, теперь вспомнится самая-самая любимая мелодия детства, вспомнится секрет собственной гениальности, и вот в этом-то году жизнь пойдет на полную катушку.
Весной кажется, что пусть даже в прошлом трава была зеленее, зато сейчас небо ничем не хуже. И небо-то – оно никогда не хуже, вот ведь здорово. Хотя бы какая-то радость и опора будущей старости.
Весной кажется – все преодолеешь. Равнодушие – не страшно, слабость – нестрашно, усталость и бессмысленность всей этой дребедени – тоже фигня. Пнуть ногой – оно рассыплется, оно развеется, как мираж. Настоящее-то – совсем не это; настоящее то, что вечно, а значит, красота неба настоящая, а все остальное – «пыль да болотная тина».

я запечатлеваю старые и новые имена на своих записках,
я оставляю записки на скамейках,
ветер подхватывает мои записки и разносит адресатам –
записки кружатся в потоке воздуха, как перья.

они написаны на неизвестном языке,
и только небо с легкостью читает –
«небо, я влюблён в тебя»

все остальные получают совсем другие слова,
но смысл, смысл-то один и тот же