Под ногами земля, настоящая земля, почти настоящая земля, небо серое, но в какой-то момент над нами - вдруг голубое; весна еще не танцует, но уже нетерпеливо покачивается на мысках, весна уже притаптывает в такт ускоряющемуся ритму, весна уже хочет жить. Я говорю слова, от которых у меня пересыхает во рту, наверное, у меня слишком сухие слова, не цветные слова, но как такое может быть, я ведь очень цветной (все оттенки тумана, все оттенки весенней ночи, а еще - цвет нарисованного волшебства в мультиках диснея, огоньки, сыплющиеся с волшебной палочки). Я кусаю пересохшие губы, и волосы у меня спутались, и ноги у меня слабеют.

неестьнеспать - об этом рассказывают в сказках, и это правда - оттого, что волнение, это как пританцовывать на месте в ожидании Большого Танца, это, с одной стороны, похоже на весну: после долгой зимы в тебе тает снег; вода твоя всё еще холодна, потому что испугана, потому что волнуется, но ручьи уже умывают землю и шепчут цветам напоминание о встрече с солнцем; с другой стороны, когда мир был моложе лет на пятьдесят, люди, несущие сквозь зиму болезнь, умирали именно по весне, когда таял снег. Я не хочу умирать, я хочу Дом у северного моря, где мало людей и много ветра, впрочем, это не те сказки, которые.

неестьнеспать, всегдатанцевать - вдруг тебе повезет, и под твоими ногами что-нибудь расцветет, и тогда на твое выступление припрутся скандинавские боги.

Если судьба растопчет меня, я посмотрю, не станет ли ей стыдно. /Н. Макиавелли/

Но скорбь отвергни от сердца
И худое отведи от плоти,
Ибо молодость и черные волосы - тщета.
(с) Экк.