Боль – моя самая верная девушка,
у нее самые тонкие пальчики,
она всегда ими ко мне тянется
к самому сердцу

У нее губы всегда слишком холодные
и дыхание всегда слегка ароматное –
так, мальчик мой, пахнут трупы на кладбище
ранней весной.

Я грязен часто, а она всегда пронзительна,
хотя иногда тупа и ноюща,
но чаще остра на язык и вдумчива,
глубока, бездонна.

Я говорю ей – давай расстанемся,
давай нарушим обеты верности,
может быть,
тогда
мои руки согреются?
может быть...?

А она говорит: глупый, глупенький,
это у тебя руки всегда холодные,
я изрезала их своими иголками,
а ты настолько уже бесчувственный,
что и не посмотрел

И тогда, кажется, мне ничего уже не останется, кроме как бежать от ужаса куда-нибудь в место темное, где много пустоты и вечности, оно называется пропастью, а если говорит художник – бездною, но иногда я стою и думаю: а не этого ли ты хотела ли, и тогда во мне кричит противоречие, мол, зачем ты ей, мегере, подчиняешься, отчего орешь, когда она вцепляется, да и сам ты крепко держишь руки тонкие, ибо если вдруг отпустит – что останется?..

Я схожу с ума, наверное, очень медленно
подтолкни меня -
я здесь,
на подоконнике.