Когда я пытаюсь себе вообразить картину "я и люди", я не вижу ничего, кроме черного цвета.

Цветные пятна были, но растворились
Точнее даже так: мне представляется мое тело, скучное некрасивое тело с точки зрения внешней точки, с точки зрения внутренней - противоречиво прекрасное, наполненное багровой тьмой, в которой физическая жизнь, лунным светом, в котором душа, позволяющее мне прикасаться пальцами к разными предметам и чувствовать их текстуру, холод или тепло, прикасаться губами к чужим губам или просто к чему-либо, чтобы почувствовать; от гитары пальцы грубеют, а губы всегда нежны, к тому же губы - трогательнее и ближе;
так вот, когда я думаю: "я и люди", мне представляется мое тело, оно находится среди странной серой бездноватой темноты, скучной темноты забвения и невнимания, это цвет тех вещей, которых мы никогда не видели и никогда не увидим, это цвет деталей, которые ускользнули от нашего внимания и никогда не всплывут в нашей памяти; если бы мы жили вечно, еще можно было бы отрекаться от слов "никогда" и "всегда", но в случае смертных бабочек можно бросаться любыми эпитетами, и они не будут ужасны именно потому, что мы умираем.
Я - среди темноты, и свистящим шепотом проносятся призраки людей. То здесь, то там, неуловимо, появятся - исчезнут; а от некоторых я убегаю сам, чтобы не мешали. Человеку сложно быть полностью одиноким, поэтому я хватаю их за руки, но у них пустые глаза, и я ощущаю себя маленькой девочкой, маленьким мальчиком, а потом у самых близких - тоже пустые! - и тех, кто казались мне прекрасными - тоже пустые!
Я сажусь, скрещивая ноги, хватаюсь за голову, пытаюсь с ними говорить, но они слишком быстро растворяются в забвении и невнимании, и смысл говорить с ними давно потерян; я прикасаюсь губами и пальцами уже к себе, я глажу свои щеки, целую руки, просто чтобы почувствовать хоть что-то, я ведь хочу чувствовать, мои чувства прекрасны! Иногда я говорю: расскажите мне сказку. Они молчат, я снова читаю книги, и все реже и реже ищу глазами других людей, которые бы остановились и стали цветными.
Художник, рисуя эту картину, ослеп, поэтому так невнятно, поэтому так странно. Он нарисовал мне мое одиночество, такое прекрасное, такое чудесное, такое болезненное - как и всё очищающее и настоящее.