болеть плохо, все тебе во всем отказывают, а ты слишком слаб, чтобы обидеться и дать в морду, ну или хотя бы подумать о том, как же сказать так, чтобы тебя поняли, ты мечешься в полубреду, выкрикивая самые разные имена, но чаще - одно; ты ищешь дырку для побега в удивительно неподходящих местах, просто потому что там всё просто, тепло, хронический тонзиллит и классная улыбка. ты не приходишь на обществознание, потому что а-не-пошла-бы-эта-наглая-мадам-к-черту, а потом выясняется, что ты пропустил еще и первый урок биологии, но, может быть, все к лучшему, она не очень хорошо объясняет, а в учебнике всегда всё таинственным образом интереснее, хотя ты так любишь, когда тебе объясняют вслух (и вообще с тобой говорят вслух, вживую, ты ведь знаешь, какая ценность эти люди и их глупые красивые дети), когда ты уже вовсю кашляешь, ты понимаешь, что все-таки под теплым одеялом спать не можешь и просыпаешься через час от слишком жарко колотящегося комка в груди (мол, душно, откройте окна, убейте портящих кислород). в итоге спишь два часа за ночь, совершенно чудесненько невменяем, совершенно чудесненько тратишь деньги на шоколад и на иллюзию бутерброда, пропавшую внутри тебя за три минуты, а потом, наконец, с небес спускается светлый ангел, а может быть, просто одноклассница, и ты не вынужден все время помнить об этой большой черной штуке, которая все время давит на твою голову, грозя раздавить ее к чертям собачьим; я ведь не так силен, как тебе кажется, я и всесилен, и могуч, но в то же время по-детски хрупок, мне надо много спать, мне надо любить себя, это совершенно обязательные условия, иначе мир развалится и эта черная штука меня доконает и я умру; не выспавшись ни черта, но усвоив из программы биологии некоторые вещи, ты приходишь домой, ложишься на кровать с мыслью: "пятнадцать минут", и открываешь глаза через четыре часа.
всё бессмысленно, моя королева, мы проиграли и сражение, и войну. болеть плохо, поэтому не болей, скотина, ты и так выдумал спать в шарфу и под простынью. нет, ну вы только представьте идиота, который не может спать в тепле, и от этого же и болеет.
и именно этого идиота я люблю больше всех на свете? кажется, не принято так пылко писать о любви к себе, какая жалость, мне больше никого не хочется любить, впрочем, я с утра вполне безумно слушал и переслушивал про цвет твоих глаз, [не]благоверная, хотя это все равно мне не поможет, уже ничего не.