Мой ли тот, о ком поют птицы с грозовыми глазами и с серебристым хвостом, прилетевшие с запада по душу умерших?.. Все эти лица, умытые морскими слезами, они всё те же, но умеют ли они улыбаться? А если сказать им, что тот берег – он прекраснее этого, что открыты мои двери, а за ними полно света, там смысл мой всегда светит, даже ночью, ночью ярче, я же луна, ты забросишь свои сети, а я спрошу – что тебе надобно, старче, и ты допоздна
будешь нашептывать мне молитвы и списки мечт, которые спасли тебя во время битвы, осенив меч победой и кровью твоих врагов, как ты сидел повыше, среди мачт, и думая, что никто не слышит, думая о другом, о том, как свеж этот предсмертный воздух, о том, как прекрасны звезды, так близко, что можно даже достать рукой, не потому, что они висят низко, а потому, что ты волшебный такой,
думая о том, что конец скоро,
веря, что крылья – твоя опора, с помощью них ты прорвёшься выше, упав – полетишь сквозь ночную бурю, не потеряв маховые перья, перелетишь и моря, и горы, и, не ослепнув, увидишь берег,
берег-который-прекраснее, слышишь?