Кровь она вообще то красная. А моя-так голубая.
Не говорю об этом обычно. Незачем.
Но.
Редактируя тексты для внесения в реестр дворянства всех наших родственников "голубой" крови (ыыыы), я вчиталась и задумалась.
Меня назвали в честь моей прабабушки, Веры (что характерно) Николаевны Клюевой.
Она была...сложной, странной, непонятной.
О ней мало чего известно, но то что известно-очень занимательно.
Ну например она (ну ничтоже сумнящееся) дружила с Хармсом и Есениниым, Варламом Шаламовым, переводила с французского и татарского, считалась одной из самых красивых женщин москвы 1920х и умерла она под чтение Блока-попросила ей почитать...
Была у нее и "любофф":
"В начале прошлого века у моей мамы, тогда студентки-медички Казанского университета, была близкая подруга - поэтесса Вера Клюева (она училась на Высших женских курсах). И вот у Верочки начался бурный роман с молодым поэтом по имени Володя Глен. Все было прекрасно, но Володя вдруг влюбился в балерину из оперного театра. Он посвящал ей стихи и ждал у артистического выхода после спектаклей. Верочка была в таком отчаянии, что решила покончить с собой, но только каким-нибудь безболезненным способом. Узнав, что лучше всего отравится цианистым калием, который обеспечит мгновенную смерть, она обратилась к подруге с просьбой достать ей этот яд. Ведь подруга работала в лаборатории! Мама, конечно, не могла достать никакого яда, но обещала, что поможет. Взяла флакончик, положила в него кристаллики обыкновенной поваренной соли и вручила несчастной влюбленной. И вот Верочка каждый вечер ставила перед собой роковой флакончик, плакала и писала трагические стихи. Но принять яд не решалась. Наконец о её печальных раздумьях узнал Володя Глен. "Лёля, - возмутился он, - как вы могли дать Верочке яд? Ведь вы будете виноваты в её смерти!" На это последовал хладнокровный ответ: "Я считаю, что если человек не хочет жить, он умеет право умереть. А если Верочка умрет, то виноваты в этом будете вы. Так она и напишет в своей предсмертной записке". Володя пошел к Верочке, помирился с ней, и они вместе выкинули "яд" на помойку. А она потом рассказывала маме, что на пробке флакончика выступала соль, и каждый раз, убрав его в шкафчик, она тщательно мыла руки, боясь отравиться".
А вот ее стихотворение Сергею Есенину, близкому другу я полагаю, если она так прочитала его взгляд:
С.Есенину
Когда луна перегоревшая
Багряный уголь уберёт
Тоска упрямая, кромешная
Подстерегает у ворот.
За каждой чаркой возбужденья -
Похмелья чёрная сестра.
Она склоняется видением
У окровавленного рта.
В груди бродяжьей иступлённой
Она смиряет дикий пыл.
Но даже дни своей влюблённости
Ты безнадёжно позабыл.
Не помнишь про твои желанья,
Чего хотел, чего нельзя...
О, васильково-безуханные
Остекленевшие глаза.
Мне конечно далеко, но я только сецчас задумалась, столько общего у нас с ней есть...
Но история у нее на самом деле...
Ну судите сами.
Замуж она вышла,за своего двоюрдного брата, родила двоих детей сына и дочь. Дочь ее в будущем промотала все наше состояние семейное какое было: имение, драгоценности, дорогие книги, ну короче все.
Умерла от рака "по женски"-гордилась что никогда не ходила к"ентому врачу" и в итоге рак заметили на финальной стадии и она сгорела очень быстро.
Ее портрет висит до сих пор на кафедре французского языка в ин язе Мориса Терезы, который кстати совершенно случайно и не пользуясь блатом каким то окончили и мой отец и моя мать.
Как то так короче. Корнями горда. Фото в электроне найти не удалось.
