К годичному юбилею моего дневника начинаю размещать целую серию своих ранних постов, которые впервые появятся у меня в дневнике на ли.ру.
Вот именно этот пост мне очень дорог, т.к. создавался очень долго и кропотливо.
Он представляет собой тот случай, когда я практически полностью был удовлетворен результатами своего труда. Еще раз подчеркну, что подобные литературно-исторические посты содержат материалы разных (не моих) публикаций. Моя же заслуга (в сравнении с трудами авторов этих публикаций) невелика, она состоит лишь в трудоемком и кропотливом поиске материалов и их последующей компоновке.



5 (18-го по новому стилю) сентября 1911 года П. А.Столыпин скончался. По всей стране проводился сбор средств для возведения надгробного памятника великому государственному деятелю России. На пьедестале памятника выбили слова: «Петру Аркадьевичу Столыпину русские люди».



Читаю документальные материалы о П.А.Столыпине, трудно сдерживаться от нахлынувших чувств, которые переполняют меня. О нем много написано, но новые статьи нынешних авторов мне лично в отдельных местах не по душе, поэтому при написании данного поста я посчитал, что нужно опираться на статью А.П.Аксаков (взята с сокращениями, т.к. она велика по объему). Мои представления созвучны ему. А вот авторы, писавшие о Столыпине с элементами русофобии мне не по сердцу. Конечно, этот пост содержит материалы, взятые и из других статей, сайтов, но из них я взял лишь то, что созвучно моему восприятию. Ссылки же приведу в конце поста, который, по-видимому, будет состоять из 3-х частей. Чтение для терпеливых людей, а также интересующихся данной темой. Мне же этот материал очень интересен. Приступим к делу!







Немало дней протекло с той ужасной и скорбной минуты, когда пуля презренного убийцы вырвала из русской жизни Петра Аркадьевича Столыпина, а столбцы ежедневной печати и до сих пор продолжают заполняться воспоминаниями, статьями и данными по поводу его утраты, характеризующими его личность, его деятельность, а равно и раскрывающими новые стороны его гражданского подвига…



К тому времени Россия пережила горькое поражение в войне с Японией и революцию 1905 года. Один политический кризис сменялся другим, то там, то здесь совершались погромы, поджоги, самосуды, самые зловещие формы… Опасности родят героев, и не впервые России в годину лихолетий выдвигать лучших своих сынов на защиту Царя и Родины…
Так и в смутные дни 1906 г. она на помощь ослабевшей и распадавшейся власти выдвинула П.А. Столыпина. В ту минуту, когда так нужен был устойчивый и твердый кормчий, он нашелся, и мы убедились, что не вконец оскудела Русская Земля и может еще давать богатырей.
Таким богатырем оказался мужественный, глубоко честный, искренний и горячо любивший Россию, родной ей по крови человек, любивший ее… живой, теплой любовью, которая развивается и крепнет только на устоях непрерывной связи с прошлым Родины, которая двигает на жертвы ей и удесятеряет силы в минуты грозящих ей опасностей. До назначения своего Министром Внутренних Дел 26 апреля 1906 года, т. е. менее чем за три месяца до роспуска первой Думы и до вступления на пост Председателя Совета Министров, П.А. Столыпин был известен только как деятель провинциальный, как прекрасный и решительный администратор, всегда пользовавшийся уважением населения тех местностей, где ему приходилось развивать свою деятельность.



Петр Аркадьевич Столыпин происходил из старинного дворянского рода, существовавшего уже в XVI столетии.



Родоначальником Столыпиных был Григорий Столыпин. Сын его Афанасий Григорьевич и внук Сильвестр Афанасьевич писались, как это видно из официальных документов, муромскими городовыми дворянами. Последний из них Сильвестр, за участие в войне с Польшей в 1654-1655 г.г., был награжден поместьем в Муромском уезде. У внука этого Сильвестра Афанасьевича - Емельяна Семеновича, бывшего товарищем Пензенского воеводы, было два сына: секунд-майор Димитрий Емельянович и Пензенский предводитель дворянства Алексий Емельянович. От брака последнего с Марией Афанасьевной Мещериновой было шесть сыновей. Александр, бывший адъютант генералиссимуса Суворова; Аркадий, друг Сперанского, женатый на дочери графа Николая Семеновича Мордвинова Вере Николаевне, и умерший в звании сенатора в 1825 году; умерший в молодых годах Петр; Николай, генерал-лейтенант, убитый во время бунта в Севастополе в 1830 году; Афанасий, бывший саратовский предводитель дворянства; Димитрий, генерал-майор (родился в 1785 г., умер в 1826 г.) и пять дочерей, из которых старшая Елизавета Алексеевна была замужем за капитаном Преображенского полка Михаилом Васильевичем Арсеньевым и имела дочь Марию, которая вышла замуж за Юрия Петровича Лермонтова, отца нашего знаменитого поэта Михаила Юрьевича Лермонтова.
Отцом его был Аркадий Дмитриевич Столыпин, известный севастопольской герой, генерал-адъютант и обер-камергер, женатый на княжне Натальи Михайловне Горчаковой. Таким образом, в Петре Аркадьевиче Столыпине соединилась кровь старинного весьма почтенного дворянского рода Столыпиных и княжеская кровь Рюриковны. Если кровь может говорить в важные минуты жизни, то она могла направить его политическую деятельность очевидно только на путь, обоснованный на историческом укладе русской жизни. А кровь в нем действительно сказывалась, и он поступал всегда и во всем, как должен поступать истинный сын России, как дворянин русский, в лучшем смысле этого слова.





Родился Петр Аркадьевич Столыпин в 1862 году в Дрездене. Детство свое провел в деревне, в имении Середниково, под Москвой, где, вблизи с природой и народом, началось его воспитание.



Грандиозные строения, великолепный парк, тишина реки Горетовки - об этой прекрасном месте Петр Аркадьевич вспоминал неоднократно. О родстве с великим поэтом предпочитал не распространяться, считал это неэтичным, и только лишь с надежными друзьями мог поделиться, насколько близка ему лермонтовская поэзия.



Своими предками Петр Аркадьевич очень гордился и считал своей целью приумножить славу Столыпиных служением России. Основную фамильную черту в характере, свойственную и Лермонтовым, и Столыпиным, будущий премьер обнаружил с молодых лет – редкое упрямство, соединенное с редкой напористостью. По интеллекту Петр Аркадьевич Столыпин был исключительно склонен к точным наукам. Известен случай, когда на выпускном экзамене естественного факультета Санкт-Петербургского университета, где он учился, экзаменатор, пораженный глубокими ответами Столыпина, беседовал с ним на самые разные темы еще более часа. Причем экзаменатором нашего героя был не кто иной, как гениальный создатель периодической системы элементов профессор Менделеев. Научный спор с ним вышел далеко за рамки учебной программы и длился в весьма эмоциональном ключе до тех пор, пока сам Дмитрий Иванович не схватился за голову: "Да что же это я делаю?! Идите, «отлично», только «отлично»!".

Петр Аркадьевич Столыпин – потомственный дворянин, богатый русский помещик. В молодости как специалист-аграрник он занимался землеустройством, сам вел хозяйство в своих поместьях, применяя передовые технологии. Был весьма эрудирован в вопросах экономики и права, знал несколько языков. Высокий красавец, статный, крепкого телосложения, Петр Столыпин на всю жизнь получил прозвище "барин Пьер". Простреленная на дуэли с князем Шаховским, убийцей младшего брата Михаила, правая рука плохо двигалась. Но он писал правой, иногда помогая левой. "Правая рука, ведомая левой" - говорили о нем. Он был человеком потрясающей работоспособности (спал по четыре часа в сутки). Энергичный человек, в присутствии которого даже самые инертные люди проявляли чудеса инициативности. Кажется, что Петр Столыпин самой природой был предназначен для высокой исторической роли.



Постоянно одолеваемый вниманием поклонниц, он был, тем не менее, образцовым семьянином. Со своей будущей супругой - Ольгой Борисовной Нейдгардт - Петр Аркадьевич познакомился при трагических обстоятельствах. Она была невестой погибшего на дуэли брата. Несчастье их сблизило, они стали мужем и женой. Семейная жизнь была их счастьем. Пять дочерей и сын стали их общей заботой и радостью.



По окончании курса в СПБургском Университете, в 1884 году он поступил в Министерство Внутренних Дел. Через два года он причислился к Департаменту Земледелия и сельской промышленности Министерства Земледелия и Государственных имуществ, в котором последовательно занимал различные должности, и особенно интересовался сельскохозяйственным делом и землеустройстюм. Затем он вновь перешел в Министерство Внутренних Дел, первоначально Ковенским уездным предводителем дворянства и Председателем Ковенского Съезда Мировых Посредников, а затем в 1899 году был назначен Ковенским губернским предводителем дворянства. Служба на этих местах дала ему возможность весьма близко ознакомиться с местными провинциальными нуждами, дала ему значительный административный опыт и завоевала ему симпатии местного населения, которое избрало его Почетным Мировым Судьей по Инсарскому и Ковенскому судебно-мировым округам. В 1902 году ему было поручено исправление должности Гродненского губернатора, а через год он был назначен Саратовским губернатором.



В Саратове, когда он был губернатором, за короткое время были построены городские больницы, гимназии, дома для престарелых, ночлежные дома, заасфальтированы главные улицы, подключено их газовое освещение, модернизирована городская телефонная сеть.
В Саратовской губернии, в дни освободительного движения Столыпин обратил на себя внимание, как умелый, находчивый, крайне тактичный и мужественный администратор. Подымалась великая смута; в Балашовском уезде почти все помещичьи усадьбы в короткое время были сожжены и разгромлены. Но Столыпин действовал; он поспевал всюду и, действуя неустрашимо и тактично, успокаивал бушующие массы крестьян, становясь грудью перед опасностью и избегая кровопролития и жестокостей. Рассказывают, что в одном селе, когда он стоял посреди до крайности возбужденной толпы и жизни его угрожала явная опасность, он хладнокровно скинул с себя шинель на руки крестьянину-агитатору, поднявшему всю эту смуту и сказал ему спокойно: «Подержи-ка, братец; неудобно в ней...», и агитатор почтительно взял губернаторскую шинель и понес ее за ним, как эмблему власти, среди сразу присмиревших бунтарей. Не связи, не протекции, а его умные распоряжения, его мужество, его способности и ум выдвинули Петра Аркадьевича из рядовых администраторов и привлекли к нему внимание свыше.
Его губерния, считавшаяся одной из самых «красных», успокоилась раньше других. Уже в ту пору говорили о поразительном самообладании Петра Аркадьевича. Без сколько-нибудь значительной охраны, без оружия губернатор ездил по восставшим уездам, выступал перед тысячами до предела возбужденных людей – и непостижимым образом умел наладить с ними доверительный разговор. В ходе одной из таких поездок под ноги ему бросили бомбу. Она взорвалась, убила немало ни в чем не повинных людей. Но Столыпин, словно оберегаемый ангелом-хранителем, остался цел и невредим (11 террористических актов пережила семья Столыпиных)… В архиве его дочери Марии сохранились два знаменательных фотоснимка. На одном изображены люди, грозящие губернатору кулаками и палками, на другом – они же, прося у него прощения за совершенные безумства, все как один стоят на коленях...



Постепенно пришло понимание, что Государственная Дума, изначально оппозиционная к исполнительной власти, проблем не решат, России нужен молодой, умный, решительный лидер…
В 1906 г., когда Совет Министров, во главе с графом Витте, вышел в отставку, и новый Совет Министров было поручено сформировать И.А. Геремыкину, П.А. Столыпину по телеграфу было предложено приехать в Петербург и занять пост Управляющего Министерством Внутренних Дел. Говорят, что это предложение нисколько не обрадовало П.А.; ему, как живому и привязывающемуся к живому делу человеку, было жаль оставить Саратов, где дело у него наладилось, и он предчувствовал уже тогда, очевидно, свой мученический венец. Говорят, провожавшим его, он сказал: «Если предложение исходит от Совета Министров - постараюсь вернуться обратно; если же из Царского Села (т.е. от Государя), то, конечно, останусь там».
И вот после мучительных размышлений царь Николай II назначает министра внутренних дел, 44-летнего Петра Аркадьевича Столыпина, главой правительства.
Для такого назначения у царя были все основания.
Получив высшую (после царя) власть в империи, Столыпин сделал ставку на реформы. Самой неотложной из них он считал земельную. Столыпин хотел дать русским крестьянам то, чего они никогда не имели, – земельный надел в полную безоговорочную собственность. Без этого, утверждал премьер, России не миновать новых разрушительных революций, не поднять производительность труда в сельском хозяйстве, не обеспечить рост промышленности. Петру Аркадьевичу удалось развенчать миф, что в России не может быть честного правительства. Он создал и возглавил такое правительство. Петр Аркадьевич не терпел лжи, воровства, взяточничества и корысти, преследуя их беспощадно в среде государственных служащих.
Поставленных перед собой целей он добивался, не щадя здоровья (не такого уж и крепкого) и не останавливаясь перед крутыми мерами.
«Бездействие власти ведет к анархии... Нас упрекают, что мы желаем насадить везде военное положение, что мы желаем управлять страною при помощи исключительных законов. У нас этого желания нет, а есть желание и обязанность водворить порядок. На правительстве лежит святая обязанность ограждать спокойствие и законность. Министерство должно требовать от своих подчиненных осмотрительного и осторожного, но твердого исполнения своего долга и закона». На возражения относительно того, что исполнение старых, несовершенных законов может возбудить ропот, он отвечал: «Нельзя сказать часовому, у тебя старое ружье; употребляя его, ты можешь ранить себя и посторонних; брось ружье». На это честный часовой ответит: «Покуда я на посту, покуда мне не дали нового ружья, я буду стараться умело действовать старым...»; обязанность правительства оградить спокойствие и охранять свободу, и я буду принимать в этом направлении все меры для водворения порядка и осуществления самых широких реформ»...
На страницах «Фигаро» корреспондент этой газеты, присутствовавший на первом выступлении Столыпина в Таврическом дворце. «Впервые в своей жизни, обращаясь с речью к явно враждебному собранью, он прямо смотрел в лицо своим слушателям и противникам; казалось, он хочет им сказать: «Объяснения, которых вы от меня требуете, я вам даю со всей откровенностью и честностью. Но мое дело, мой долг - это править, т. е. обеспечить порядок. Будьте уверены, что я его выполню»…
Так – для многих в России неожиданно – на ее политической арене появился государственный деятель, исповедующий неслыханный экономический либерализм вкупе со ставкой на сильную исполнительную власть. Более всего Столыпина отличали непреклонная воля и отменные бойцовские качества. Аристократическое происхождение не мешало ему быть сильным, упрямым русским мужиком. Изо дня в день, из месяца в месяц, преодолевая всякого рода препоны, он подводил юридическую и материальную базу для становления крепких единоличных хозяйств. Но кто же, спросите, был против этих прогрессивных мер? А все были против! Правые в Думе, люди небедные, боялись, что столыпинская реформа приведет к ликвидации помещичьего хозяйства. Левые опасались, что крестьяне, их социальная опора в провинции, получив наделы, перестанут сочувствовать идее насильственного передела земли. Почти с первого дня премьерства противники реформ обвиняли Столыпина в бонапартизме, подражании Бисмарку, депутаты справа и слева при его появлении в Думе выкрикивали угрозы и оскорбления.
Вот как дочь нашего героя запомнила одно из заседаний Думы, на котором выступал П.А. Столыпин: «Недолго дали говорить моему отцу спокойно: только в самом начале его речи все было тихо, но вот понемногу на левых скамьях начинается движение и волнение, депутаты переглядываются, перешептываются. Потом говорят громче, лица краснеют, раздаются возгласы, прерывающие речь. Возгласы становятся все громче, то и дело раздается «в отставку», все настойчивее звонит колокольчик председателя. Скоро возгласы превращаются в сплошной рев. Депутаты на левых скамьях встали, кричат что-то с искаженными, злобными лицами, свистят, стучат ногами...»
Был случай, когда Столыпину пришлось напомнить своим политическим противникам, что ему по-прежнему не чуждо понятие дворянской чести. Когда один из депутатов, выступая с трибуны, назвал репрессии правительства против экстремистов и смутьянов «столыпинским галстуком», он, еще не сойдя с трибуны, получил от премьера записку с вызовом на дуэль. «Я не хочу выглядеть вешателем в глазах моих детей» – так объяснил он свой поступок друзьям. Депутат, смелый на трибуне, от дуэли уклонился, принес Столыпину извинения. Петр Аркадьевич, выслушав их, не подал ему руки и молча удалится.
«Все ваши нападки рассчитаны на то, чтобы у власти, у правительства вызвать паралич воли и мысли. Все они сводятся к двум словам: «Руки вверх!», – сказал он крикунам и фразерам на другом заседании Думы. – На эти слова правительство может ответить только двумя словами: «Не запугаете!»...
Земельная реформа Столыпина по своим последствиям могла стать величайшей мирной революцией, резко усилить мощь и влияние России во всем мире. Недаром, рассказывают, германский кайзер Вильгельм II, вникнув в суть столыпинских преобразований, заявил, что с Россией надо начинать войну как можно быстрее – иначе ее невозможно будет победить.
Смелый и упрямый, Столыпин, тем не менее, понимал, что в политической борьбе нельзя идти напролом. Он призывал оппозицию к компромиссу. «Правительству желательно было бы изыскать ту почву, на которой возможна совместная работа, найти тот язык, который был бы одинаково нам понятен. Я отдаю себе отчет в том, что таким языком не может быть язык ненависти и злобы. Я им пользоваться не буду...»
Этим языком пользовались его оппоненты. Словно предчувствуя что-то, в одном из интервью он сказал: «Да, я схватил революцию за глотку и кончу тем, что задушу ее, если... сам останусь жив».



Враги эти увидели, что народилась новая, страшная для них сила, - министр-реформатор, верный исполнитель монаршей воли, неуклонно творящий свое дело и способный направить к действительному благу развитие русской жизни. Это была смерть - конец всем мечтаниям революционных сил. И вот, спустя только месяц после назначения Столыпина Председателем Совета Министров, группа социалистов-революционеров максималистов организовала чудовищное по жестокости покушение. Произошел взрыв министерской дачи на Аптекарском острове. Вот в кратких словах описание этого события. 12 августа 1906 г., в 3 час. 15 мин. дня, во время приема у Председателя Совета Министров, к даче его у Ботанического сада подъехало ландо, в котором находилось 3 человека; из них двое были в форме офицеров. Они подъехали к даче министра уже тогда, когда запись посетителей была прекращена, а потому, несмотря на приемный день, прислуга не хотела их впускать. Они проявили намерение проникнуть силой в следующую за прихожей приемную комнату, где ждали своей очереди многочисленные посетители, и находился весь состоящий при Председателе Совета Министров штат должностных лиц. Во время столкновения с прислугой, один из злоумышленников, одетый в жандармскую офицерскую форму, бросил разрывной снаряд, тотчас же со страшной силой разорвавшийся. Силой взрыва были разворочены прихожая, прилегающая к ней дежурная комната и частью следующая за ней приемная. Разрушен подъезд, снесен балкон второго этажа, опрокинуты выходящие в сад деревянные стены первого и второго этажей. По всему зданию прошел страшный толчок. Сила взрыва была такова, что частями разрушенных стен и выброшенных из дома предметов меблировки, а также мелкими осколками стекла была осыпана вся набережная перед дачей.



Министр, принимавший просителей у себя в кабинете, остался невредимым. Его дочь и сын, находившиеся на балконе второго этажа, были ранены; первая в обе ноги, а второй в бедро с переломом кости. Находившиеся в швейцарской и в соседних комнатах лица убиты и ранены. Раскопками, произведенными нижними чинами двух полков и пожарными пяти городских частей, обнаружены 27 трупов и 32 человека с разными тяжелыми повреждениями; убийцы сами были убиты взрывом. Трупы лиц, бывших на даче, особ разных рангов и положений, среди которых были дамы и даже один младенец, найдены большей частью обезображенными, в виде бесформенных масс, без голов, рук и ног; и долго объятые ужасом, родные отыскивали среди этих обезображенных тел близких им людей. Каретка скорой помощи отвезла детей министра в частную лечебницу доктора Кальмейера, куда скоро прибыл и сам П. А. Столыпин. Мальчику, сыну Столыпина, было только три года, а дочери его 14. Несчастная девочка, когда ее вытащили из-под досок и мусора, и понесли в соседний дом, говорят, спросила: «Что это - сон?» «Нет, это не сон, барышня», - ответили ей. Когда ее положили на кровать, и она увидела свои окровавленные ноги, она горько заплакала.
«За что пострадала бедняжка?», - писал тогда Суворин. «За что пострадали все эти убитые и тяжело раненные, пришедшие к министру с просьбами? Эти вопросы невольно приходят в голову, но на них нет ответа, как нет ответа на многие другие вопросы в это каторжное, проклятое время, время разбойное, мятежное, управляемое бесами в человеческом виде».
Несмотря на страдания детей и ужас пережитой минуты, когда среди развалин дачи он видел себя окруженным обезображенными трупами, многие из которых представлялись искалеченными остатками близких ему людей, П.А. Столыпин не потерял присутствия духа и мужественно давал необходимые распоряжения.
«После того как детей увезли», — рассказывает один очевидец, министр вошел в полуразрушенный кабинет, вместе с Мин. Фин. Коковцевым, который уговаривал его перевести семейство к нему.
«Когда я вытащил свою дочь из-под обломков, то ноги ее повисли как пустые чулки», - говорил он. Его дочь Наталья осталась практически без ног.
Одежда министра вся была замазана известкой, на голове у него было большое чернильное пятно, так как во время взрыва подняло стол и опрокинуло чернильницу. Столыпин хладнокровно приказал позвать офицера и сказал ему: «Поставьте караул к столу; я видел здесь человека, который хотел его открыть. Тут государственные документы». В саду позади виллы отдавал приказания молодой чиновник, прикомандированный лично к Столыпину, весь окровавленный, перевязанный, каким-то чудом спасшийся из маленькой дежурной комнаты, совершенно разрушенной. На деревьях набережной висели клочья человеческого тела...
«В тот же вечер», — продолжает тот же очевидец, (Г. Сыромятников.) — «я был у Столыпина, он бодро говорил мне, что надеется спасти своих детей»...
Ужасное, неудачное для активных революционеров покушение, стоившее стольких жизней, и причинившее столько страданий, вызвало общий крик негодованья и ужаса...

Продолжение следует...