Мне наконец-то хватило смелости выложить здесь свое произведение.

Слабонервным просьба не читать. Много плохих событий. Много плохого автора.

Название: Our Solemn Hour
Автор: Katekyo Hitman
Бета: нет
Фендом: Katekyo Hitman Reborn
Жанр: Action, dark
Рейтинг: NC-17
Персонажи: Цуна, Ямамото, Гокудера, Ламбо, Хибари, Дино, Скуало, Бельфегор, Маммон, Реборн, Колонелло, Фуута.
Саммари: события данного фанфика происходят все рамок каких-либо событий аниме и манги. Большая и очень важная битва Вонголы с неведомым чудищем О,о
По просьбе моего самого любимого не просто косплеера, а реального Дино *_* Ди_Реген
Все что написано ниже мне приснилось. Я написал это и слегка дополнил концовку.
Я очень мало знаю о мире Реборна, но постарался выжать себя, как только мог.
Предупреждение: смерть персонажей, возможен ООС, данный фанфик никак не выражает моего личного отношения к людям, которые мне представились в образе персонажей. Для меня этот сон был сущим адом, из которого я мечтал вырваться. Я люблю вас.
Музыкальная тема: Winter: Lux Aeterna

 

POV’s Колонелло

Я не помню, как я оказался здесь. Я просто открыл глаза и понял, что являюсь частью битвы. Запах крови бил по носу, звон клинков, гул от непрекращающейся перестрелки, бесконечные взрывы, то там, то тут. И крики, отчаянные крики, в которых едва теплится надежда, в которых азарт смешался со страхом. Эти звуки за мою короткую жизнь успели стать для меня родными. Почти колыбелью.
Первым, что я увидел, было мое же окровавленное тело. Я не чувствовал боли, хотя кровь сочилась из ран, как из фрукта, который сжимают в руках. Кажется, у меня была сломана нога, потому что я не мог пошевелить ей и всякая попытка сделать это, отзывалась неприятным тиком, который болевой волной расходился по моему телу. Дыхание было хриплым и прерывистым. Кажется, я уже достаточно наглотался крови и надышался угарным дымом. Кто-то скажет, что мне не мешало бы покинуть поле битвы, но мое состояние не может позволить мне даже этого. Поэтому я могу быть лишь безмолвным зрителем.

Я видел это собственными глазами. Хотя лучше бы я сразу умер и не мучился, потому что то, что предстало перед моими глазами, было похоже на кассовый фильм ужасов, воплощенный в реальность.
Вбитые в землю бетонные сваи, держащие на своих сводах здание огромного заброшенного завода по производству военной техники. Через пару часов от этого места не останется ничего, кроме руин.
Слева от меня, совсем рядом, что-то звякнуло. Это упала и разбилась соска аркобалено. И почему я с такой легкостью сейчас смотрю на осколки такого сильного и такого важного для нас, аркобалено, артефакта. Темно-синее свечение, охватывавшее соску начало медленно таять, исчезать прямо на глазах. Так вот что происходит, когда она разбивается. Я ждал чего-то большего. Подняв глаза, я увидел обладателя этой соски. Маммон? Одному богу известно, что он сейчас испытывает, когда предмет, в котором заключалась его сила, перестал существовать. Поврежденные соски аркобалено не подлежат починке.
Хотя отсюда до Маммона было метров пятнадцать, я отчетливо видел сейчас, что творится с его лицом. Его исказил холодный ужас, а в глазах застыл леденящий душу страх. Мне даже стало не по себе. На его лбу появились едва заметные морщинки, он стиснул зубы и напрягся. Ему больно. Даже я почувствовал, как его тело изнутри разрывает от боли, как скручивает желудок и кишечник, будто кто-то вогнал в его плоть раскаленную кочергу и ворошит его внутренности. Я чувствую как его кости, будто под прессом сжимаются и ломаются сами по себе, как ребра сдавливают легкие, перекрывая потоки воздуха. Как острые кости впиваются в сердце, которое мечется, бьется, разливая кровь по разорванным артериям. У меня самого от этого зрелища потекла кровь носом. Я не в силах даже отвернуться, мне остается просто закрыть глаза. Я не могу смотреть, как его, неестественно изогнутое тело бьется в предсмертной агонии. Его иллюзии вышли из-под контроля, и теперь они сами убивают его.
Только после того, как я услышал последний громкий крик, пропитанный болью и кровью, булькающей в горле, я посмел открыть глаза. Его мертвое тело под плащом, выгнутые руки, лужа крови. Какой печальный финал. Только вот чья эта работа? Чуть поодаль от трупа Маммона в лабиринте металлических столбов сверкнули и исчезли два огня, похожих скорее на два огромных кошачьих глаза.

Я попытался пошевелить ногами. Ощущение тела постепенно возвращалось ко мне, но я по-прежнему не чувствовал своей правой ноги, как будто ее и не было вовсе. Через мгновение рядом со мной что-то взорвалось, и мое бренное немощное тело отбросило в сторону к стене. Я больно ударился о стену головой, но сохранил остатки сознания, что позволило мне не отключиться. По виску потекло что-то теплое. Собрав силы, я поднял руку, чтобы вытереть висок и лоб. Это кровь, но на моей и так алой руке было сложно заметить новые следы крови.
Но отсюда мне было удобнее наблюдать за происходящим. Моим глазам открылось много нового. Я увидел Гокудеру, который отчаянно боролся с… боже что это? Огромные щупальца, как у гигантского кальмара. Их десятки, они окружают Гокудеру и не дают ему пройти. Он стоит на тонкой металлической трубе, по которой он видимо, хотел пробежать до следующей бетонной платформы. Только его планам помешали. Он судорожно разбрасывал бомбы в разные стороны от себя, пытаясь пробить себе дорогу к отступлению, но его атаки не действовали на огромного спрута. В конце концов, одно неудачное движение и человек-бомба сорвался с тонкой опоры и полетел вниз. Он ухватился за железную балку и повис над пропастью. Судя по его выражению лица, падать, было довольно высоко, и была вероятность разбиться насмерть. Сколько же здесь этажей?
-Гокудера! Держись! – послышался крик. Какой знакомый голос. Ямамото? Да, это он. Он выглядит слегка побитым, но гораздо лучше Гокудеры. Крепко сжимая в руках рукоять меча, хранитель кольца дождя Вонголы с криком бежит на щупальца, что оккупировали Хаято. Не знаю, как это случилось. Я моргнул. Но когда открыл глаза, из обрубленных щупалец сочилось что-то ядовито-зеленое, распространяло едкие зловония.
-Гокудера! Дай руку! – Ямамото отбросил меч в сторону и, свесившись с платформы, протянул руку своему другу. Тот, нехотя схватился за Ямамото. Когда хочется жить, порой нужно наплевать на предрассудки. Я улыбнулся, кажется. Видя, как крепнет дружба под угрозой смерти всегда так приятно. Но было рано радоваться. На смену одному несчастью всегда приходит неудача с подкреплением. Откуда-то снизу мощным ударов сквозь бетонный пол прорвались еще несколько огромных щупалец. Ямамото не заставил себя ждать, он схватил меч и приготовился обороне, в то время как Гокудера атаковал врага очередью взрывов. Победа? Нет, всего лишь иллюзия победы. Как говорил я ранее, на смену беде, приходит другая беда. Один из многочисленных щупалец обхватил ногу Гокудеры и сильно, без жалости швырнул парня в стену. Если бы он пролетел немного правее, все бы обошлось, ему бы повезло, и он бы отделался парой сильных ушибов. Но фортуна повернулась к нему задним карманом брюк. В полете Гокудера наткнулся на торчащую из стены, кривую железную палку. Подобно сочному, спелому помидору он насадился на эту палку, как на шампур. Ему пробило грудную клетку, два обломанных ребра прорвали кожу, выскакивая из груди, оголяя задетое сердце и дыхательные пути. Гокудера недолго мучился. Его сердце остановилось сразу. Его белая рубашка стала ярко-алой, цвета крови. Цвета смерти. По его рукам и штанам стекала кровь. В его открытых глазах не было ничего кроме сожаления. Ямамото смотрел на все это с открытым ужасом. Кажется, от увиденного он растерял свою концентрацию, ведь в руках у него снова был обычный бокен, вместо острого меча. И он за это расплатился. Почти так же, как это сделал Гокудера. Хотя нет. Такой смерти и врагу не пожелаешь. Схватившись одним щупальцем за правую ногу Ямамото, другим за левую, невиданное чудовище повело своими «лапами» в разные стороны. Ужасный звук ломающихся костей и рвущейся плоти. Громкий щелчок на фоне выстрелов и взрывов. Порванная черная ткань сразу залилась кровью. Крик Ямамото разнесся по всему зданию завода. Это было не просто больно. Его боль могла сравниться с муками ада. Оторванные конечности Ямамото, вместе с его телом полетели в небытие. Остается только молить господа, чтобы он не позволил Такеши долго мучиться от боли и потери.
Наблюдая за происходящим, я понял, что я буду следующим. Если не сейчас, то очень скоро. А это значит, что нужно двигаться, а не сидеть на одном месте и смиренно ждать, когда настанет мой час.
Я собрал волю в кулак и отполз в сторону. Я уже мог чувствовать, онемение прошло. Каждое движение – очередная волна боли. Но скрипя зубами, тяжело дыша, я все же смог перебраться через пустой дверной проем в другой зал завода. Лучше бы я этого не делал.
Не знаю, не помню, каким боком в эту битву затесалась Вария, но здесь против этого монстра сражались Бельфегор и Скуало. Было необычным видеть их вместе, хотя действовали они рассредоточено, не пытаясь согласовывать свои рискованные шаги. Каждое необдуманное действие могло стоить им жизни. Хотя… это же Вария.
Бельфегор, в оборонной позе стоя на одном месте выписывал красивые фигуры своими острыми ножами, которые резали тугую плоть атакующих щупалец. Они были везде. Возможно, это был один единственный враг, против которого Вонгола пустила все свои силы, включая Варию. Моя память начинает восстанавливаться, по крупицам собирая информацию из этой битвы. Скуало с характерными ему возгласами ловко уворачивался от щупалец и рубил их, один за другим. Что-то подсказывало мне, что они как и Гокудера, выбрали не правильную тактику. Щупальца не кончались. Они подменяли друг друга, исчезая в бездне проломанного пола и появляясь оттуда же. Нужно добраться до очага, до главного центра. До мозга. До того, кто всем этим управляет. Не будет лидера, не будет подчиненных. Но Бельфегор упорно продолжал срубать щупальца, загоняя свои ножи под толстую кожу врага, обматывая их своими нитями. Скуало же орудовал мечом, все так же легко и умело уворачиваясь от нападений. Слева от него один щупалец решил сделать выпад и атаковать Скуало, пока тот отвлечен ударами и атаками других его собратьев. Но ему этого сделать не удалось. Чуткий к любому колебанию воздуха, Скуало отпрыгнул к стене и, оттолкнувшись от нее ногами, сделал сальто в воздухе. Приземлился он метрах в трех от того места где находился раньше. В самом эпицентре перемещений врага.
Снова крик, снова этот противный звук пронзенной плоти. Неужели снова? Да. Это повторилось. Только теперь жертвой стал невесть откуда взявшийся Дино. Своим телом он загороди Скуало, которого собирался растерзать изнутри один из щупалец. Разочарованный досадной преградой, щупалец отбросил Дино в сторону. Тот прочертил носом по полу несколько метров и замер без движения. Сквозная дыра в теле Каваллоне очень сильно кровоточила. Это был отчаянный поступок, но к счастью жизненно важные органы не были задеты, а значит, есть шанс на то, что Дино выживет. Но даже если они и есть, ему нужна срочная госпитализация. А это сейчас невозможно, поскольку здание полностью оккупировано. Я это знаю. Я чувствую.
Бельфегор что-то кричит Скуало, но тот все еще в ступоре от произошедшего. А в следующий момент его лицо исказила ярость. Не такая как раньше. Теперь она была рождена из желания отомстить.
Скуало подбежал к Дино. Его колотило от злости за то, что он подставил себя под удар.
-Зачем ты это сделал? Зачем? – он тряс его за плечи, хотя Каваллоне это было сейчас строго противопоказано. Ему был нужен покой. Но какой покой, если рядом Супербиа Скуало? Какой вообще может быть покой, когда каждую секунду вокруг что-то рушится, обламывается. Когда рядом кто-то каждую минуту умирает?
-Отстань от него, идиот! Это опасно – орал Бельфегор, пытаясь образумить Скуало. Чтобы тот встал и перестал валять дурака, продолжил битву, в которой каждый последующий шаг мог стать последним и оборвать тонкую нить жизни любого из них. Любого из нас.
Но разве можно уговорить того, чьим именем является сама гордыня? Невозможно. И это как всегда, в любом рассказе и повести заканчивается плохо. А здесь это закончилось очередной смертью очередного персонажа этого жуткого кошмара. Сколько еще смертей мне нужно пережить?
Оторванная голова Скуало, будто мячик покатилась по полу. Белые, чистые как снег волосы стали вдруг красными, такими яркими, как из рекламы красок для волос. Разорванные вены и артерии, обломок позвоночника, торчащий из спины. Поддаваясь рефлексам, тело Скуало еще некоторое время судорожно дергалось, даже буквально потеряв голову. Фонтан крови брызнул во все стороны, запачкав одежду Дино, щупальца, что провернули столь мерзкий трюк и вообще все, что находилось в радиусе двух метров. За что мне это, господи? Смилуйся.
Я вскочил и побежал. Я собрал в себе силы и просто побежал подальше от этого зрелища. Я не хотел больше видеть никаких смертей. Мне было все равно, что моя нога не сгибалась в колене, что мне было дико больно. Моя нога могла служить опорой, пока кость не до конца сломана, пока она хоть как-то держится. Я сворачиваю в темный дверной проем. Лестница. Я поднимаюсь наверх. Зачем? Ведь мне нужно вниз. Меняю направление. Жуткая боль в месте перелома и что-то теплое. Снова кровь? Мой перелом вот-вот станет внешним, кость порвет кожу и плоть и я уже не смогу передвигаться. Нужно поспешить. Я спускаюсь на два этажа. Ниже уже некуда. Выбегаю в огромный зал с такими же огромными металлическими станками и ужасаюсь. Передо мной сидит Фуута. Он от кого-то прячется за станком, опасливо выглядывая из-за него.
-Колонелло-ни, - кричит он мне, - скорее сюда!
Я, комкая в себе болевые ощущения и убивая их силой своей воли, подбегаю к Фууте и падаю рядом с ним, теряя всякое ощущение своего присутствия в этом мире. Господи, как больно.
-Фуута? Что здесь происходит? – я смотрю на него. Он тоже весь изранен. На плече рваная рана, свитер порван, испачкан кровью.
-Как? Ты не знаешь? На нас напали. Они очень сильны. Они иллюзионисты! Даже Мукуро-ни не смог их победить!
Вот черт. Что за напасть? Иллюзионисты? Но я как назло ничего не помню. Как будто мои воспоминания о событиях вышибло сильным ударом. И как мне помогло?
Только сейчас заметил. Рядом с Фуутой, скрутившись в калачик, спит, посапывая Ламбо. Кажется, он даже не знает, что здесь происходит. Хотя… по его ранам этого не скажешь. Мне страшно представить, насколько силен и жесток наш противник, что даже такому малышу как Ламбо нехило досталось в пылу битвы.
Я оперся о корпус станка и откинул голову назад. Где-то наверху, несколькими уровнями выше Хибари Кёя сражался… не со щупальцами, с человеком. И судя по напряженности ситуации, человек был так же силен, как и Хибари.
Хибари отскочил в сторону, уворачиваясь от тяжелого удара чем-то увесистым. Это была оторванная, вырванная с «мясом» из стены металлическая балка. Она со свистом пролетела, едва не сбив Хибари с ног и врезавшись в грузоподъемный кран, повалила его на пол с грандиозным грохотом. Что-то загорелось, и полетели искры. Начался пожар. Я отсюда видел, как пламя охватывает ядовитыми языками все, за что оно может ухватиться своими смертоносными лапами. Стало как-то не по себе.
Кея, решив, что противник для него слишком силен и что так просто его не победить, не поворачиваясь к врагу спиной, попятился назад, к краю перекладины, на которой, балансируя между жизнью и смертью, сражались он и его соперник. Первым оступился Хибари. В прямом смысле этого слова. Наверное, он хотел уйти со своей позиции и попробовать атаковать по-другому. В конце концов, Хибари никогда не проигрывал и когда-нибудь должен был настать такой момент. И он настал. Здесь и сейчас. Он упал. Не успев ничего сообразить. Возможно, враг мешал ему сосредоточиться. Иначе, он не упал бы просто так. Он бы что-то придумал.
Удар о землю пришелся на голову. С противным хрустом, который раздается, когда большим ножом разрезают качан капусты, проломилась черепная коробка Хибари. По полу разлетелись ошметки раздавленного, под весом тела мозга, смешанного с кровью. Бездыханное тело изогнулось и распласталось в луже крови. Лицо Кёи тоже было разбито, превращено просто в однородный кусок мяса, с торчащими из него пустыми, будто стеклянными глазами. Фуута, видевший это так же отчетливо, как и я, закричал и, обняв меня, уткнулся мне в плече. Горячие слезы заливали мою рубашку. А мне и самому хотелось плакать. Мои щеки обжигали капли воды, рожденные моими же глазами. Как же давно я не плакал. Я завидую малышу Ламбо, он сейчас без сознания, он мирно сопит, он не видит всего этого.
Я с ненавистью вскинул взгляд наверх. Там уже никого не было.
-Хибари-сан! – знакомый возглас. Десятый Вонгола, без пламени, с диким ужасом, застыв на месте, смотрит на то, что осталось после хранителя кольца облака. А что осталось? Море крови, куски мозга, что-то жидкое и малоприятное, просто кусок мяса в собственном соку.
-Плохо, Цуна. Они мертвы.
Реборн. Ну, конечно же, это он. И он не в лучшем состоянии. На скорую руку у него был перебинтован глаз, но, как и прежде неизменно в его глазах пылал огонек. Правда, сейчас этот огонек был очень слабым.
-Они все…. Почему?

Я не понял толком, что произошло, но последнее, что я увидел, это охваченное огнем тело десятого Вонголы. Это был не пламя посмертной воли. Это был простой огонь, рожденный взрывом, простой огонь, в котором исчезал завод. Кожа под жаром пламенных рук плавилась, пузырилась, чернела и коптилась, оголяя мышцы, кости. Вены и артерии сгорали, гнулись, извивались. Кости нагревались и ломались, под весом. Внутренности вздувались и лопались, как воздушные шары, забрызгивая все вокруг. Все тело Цуны будто кричало от боли, а сам он молчал. Я не видел выражения его лица. Огонь уже успел его изрядно пожечь до неузнаваемости.
Огонь распространялся, но никто из нас, оставшихся в живых, даже не думал трогаться с места. Даже если и мог бы, я не позволил бы себе сорваться с места и удрать.
Я хочу умереть там, где умерла моя семья. Я закрою глаза. Теперь уже навсегда.