Триумфальное возвращение фанфика о Лед Зеппелин, Дип Перпл и девушке-уборщице снега)) pink-floyd, klaus_lord, вам читать и коментить обязательно :D


На улице свежело и холодало. Окоченевшая ворона нелепо грохнулась в сугроб. Сделав последнюю затяжку, Роберт провел языком по губам, слегка посиневшим на морозе, и собрался уходить, когда внезапный шум заставил его задержаться. Нежно-золотистая бровь изогнулась упругой линией, оттеняя слегка удивленный взгляд. Подойдя к краю веранды, Роберт с любопытством проследил до самого конца дорожки, ведущей к входной двери.
Первое, что увидели его изумленные глаза, - фонтан снега, струящийся с широкой деревянной лопаты. Освободившись от своей ноши, лопата с остервенением вонзилась в новый сугроб. Крепкие девичьи руки сжимали ее шершавое древко; скрытые под грубыми рукавами спецовки, они манили своей недоступностью. Густые каштановые волосы выбивались из-под широкой рабочей кепки, струясь вдоль горделивой линии плеч. Девушка в жгуче-оранжевой жилетке и волнующе-синем ватном тюфяке энергично расчищала от снега усыпанную гравием дорожку.
Рука Роберта с сигаретой изогнулась в томном, чарующем движении. Наблюдая за прелестной незнакомкой в заснеженном саду, он чувствовал, как тепло, терзавшее его грудь, разливается все ниже и ниже. Сладко вздохнув, Роберт понял, что ему ужасно хочется спать. Он хотел спать после каждого шоу - и спал, иногда долго, почти всю ночь, иногда быстро и коротко, но почти всегда просыпался довольным и невыспавшимся. Сейчас же его тяга ко сну стала непреодолимой. Изогнув руку с сигаретой в исполненном неги движении, Роберт наблюдал за тем как девушка мерно взмахивает лопатой. С сугробом было покончено; девушка выпрямилась томным движением, будто богиня красоты, только что вынырнувшая из морской пены. Сердце Роберта сжалось; губы беспомощно хватали холодный воздух. Его пальцы, онемевшие от наслаждения, медленно скользнули вниз по обнаженной груди, судорожно сжав широкий кожаный пояс от брюк. Он должен был спать - здесь, сейчас, немедленно... С мыслью о приятном отдыхе Роберт скользнул пальцем по искусанной губе и исчез за дверью.
***
Повязав фартук на стройной талии, Роберт расправил слегка примятую ткань с пятнами от кофе, кетчупа и зелья для мытья посуды, которое Джимми варил на прошлых выходных. Кремово-голубая плитка на стенах кухни привлекла его слегка встревоженный взгляд. Предчувствие не обмануло: лазурный горошек ужасно не подходил к цвету полупрозрачной блузки, а нежно-алый рюш по краям фартука дисгармонировал с золотистой россыпью его аполлоновских кудрей. Сладострастно улыбнувшись, Роберт окунул нежные пальцы в кухонную варежку, отдававшую ароматом ванили. Предметом его чуткой, материнской заботы был кофейник, разогревавшийся на плите, белой, будто молочко в миске для маленьких слепеньких щенят. Огонь шипел, кусая дно; замечтавшись, Роб невнимательно следил за тем, как кофейные пузыри набухают шоколадно-коричневым, извиваясь в тесной посудине, которую придерживала его тонкая рука. Помыслы златовласого Адониса несли его прочь из тесной кухни, над пушистым снегом и шершавым гравием, туда, где лопата в руках прелестной незнакомки все глубже впивалась в упругий сугроб. Ресницы Роберта чувственно дрогнули, будто крылышки золотого шмеля, что мостится в бутоне. Он чувствовал приятное напряжение чуть ниже кожаного пояса с изящной янтарной пряжкой. Страсть бурлила и кипела в нем, готовясь пролиться через край, будто кофе из кофейника; распалившись от сладостных дум и позабыв про холод, Роберт ослабил тесьму фартука, который медленно сполз вниз, огибая сочные линии его бедер. Поддев безвкусную тряпку носком вьетнамки, он отшвырнул ее и вплотную прижался к плите. Холод керамики отверг рапаленные чувства, но сердце Роберта не замедлило трепетный ход, дрожа будто крылышки изумрудной колибри, вкушающей девственный цветочный нектар. Его пальцы напряженно сомкнулись на ручках регуляторов; сжимая их, Роберт помышлял о двух нежных бугорках, скрытых под ватником чуть ниже прелестной ямочки, венчавшей шею его избранницы, тонкую и хрупкую, будто горлышко китайской вазы эпохи Цинь. Правая рука Роберта дернулась в экстатичной судороге... и раскаленный кофе, бурливший у самого края посудины, выплеснулся на нежно-голубую ткань его джинсов.