Ирука смотрел луну. Яркая, призрачно-белая она щедро дарила ему свои лучи. Обманчивое ощущение тепла.

 Дверь в квартиру открылась, и вошел уставший Какаши. Умино не нужно было выходить из спальни. Он уже по звукам узнавал привычные движения. Вот Копирующий снял обувь, с глухим стуком опустился на пол рюкзак, тихий вздох.

Сколько раз Хатаке возвращался к нему? Десять? Двадцать?

Они вместе полгода. Конечно же, у него почти каждую неделю миссии, и все не ниже ранга В. он ведь Великий Шаринган Какаши.

Ирука скользнул взглядом по крышам темных домов. Где-то там спал его друг Эбису, наверное, обнимая во сне Генму.

Спасибо, что открыл мне глаза, друг. Хоть было больно. Горькая правда лучше сладкой лжи.

-         Ирука, я думал ты спишь, - раздался голос Хатаке. Дзенин вошел в спальню и подошел у чунину, сидящему на подоконнике.

-         Ты перенял мою привычку так сидеть, - сказал он и коснулся плеча мужчины. Умино отстранено подумал, что всего несколько часов назад Копирующий мог вот так же касаться другую или другого. Одного или одну из многих.

-         Ирука, что случилось? – обеспокоено спросил Хатаке.

-         Твои вещи возле двери. Помоешься и поешь у себя дома. Я для тебя ничего не готовил, - произнес Умино ровным голосом и снова поднял глаза к луне.

-         Вещи… - протянул Какаши, - зачем?

-         Ты больше здесь не живешь, - ответил Ирука.

-         В чем дело, Кьюби все побери?! – воскликнул Хатаке и развернул чунина к себе. Взглянул в его равнодушные глаза и отшатнулся.

-         Как жаль, Какаши, что ты, - проговорил Ирука, - не перенял мою привычку к верности партнеру.

-         Ру, - выдохнул Копирующий и сник.

-         Твои вещи у двери, - повторил Умино, - Прощай.

Какаши опустил глаза и развернулся. Он молча поднял довольно объемную сумку и вышел в прихожую забрать остальное. Хлопок, и чунин остался один.

Ирука вздохнул и отложил кисть. Завтра на миссию, нужно выспаться. Цунанде впервые поручила ему задание, с тех пор как заняла пост Хокаге.

Чунин поднялся и аккуратно сложил в стопку непроверенные документы. Котетцу и Изумо завтра разберут. А теперь домой. Спать.

Умино запер комнату и вышел из Башни. Направив чакропоток в ноги, он с легкостью запрыгнул на крышу ближайшего дома и поспешил домой.

Дни стали теплее, а вот ночи до сих дышат прохладой. Хорошо. Ируке нравятся поцелую холодного ветра. Навстречу ему из темноты вырывается знакомая фигура. Умино вздрагивает, но тело сама собой делает следующий прыжок, и они разминаются.

Утром Ирука неспеша позавтракал и задолго до назначенного срока пришел к воротам. Дежурили Генма и Асуму. Он немного поболтал с ними, пока не появились Эбису и Анко. Сегодня они отправляются на миссию. Им желают удачи. Напоследок Умино заметил, как кивнул Эбису в ответ на молчаливое пожелание Генмы: «Возвращайся».

 Эбису переживает. Глупый. Он отчего-то думает, что поступил плохо, передав Ируке слова Генмы о похождениях Хатаке.

Миссия была не опасной. Поначалу. Сопроводили клиента, а на обратном пути… И откуда там взялись отступники?

Бой. Вспышки джицу. Воинствующие выкрики Анко. Ирука шипит сквозь зубы и активирует взрывные печати.

Шум. Гам. Чунин всегда любил эту технику. Она – отражение его самого. Пока не вступишь в круг, не узнаешь, что он взорвется. А вот Ирука перегорел. Он понял эту в ту ночь, любуясь луной.

Слышались стоны. Ругался Эбису. А Умино лежал на земле, вдыхая запах травы с кровью.

Сверху на него смотрела луна, и Ирука растянул губы в улыбке.

Цунанде кричала. Даже сквозь ватную слабость Умино узнал ее голос. Эбису ругался, Анко твердила что-то, но Ирука не мог разобрать слов.

Потом его куда-то несли. Яркий свет и чужой чакропоток.

Ирука лежал в пустоте. Ни звука, ни света. Было хорошо, но холодно. Очень холодно. Однажды зимой он уже лежал вот так, болел. А потом пришла мама, обняла его, и стало тепло.

Мама. Папа. Я вас подвел. Я не стал хорошим воином. Простите.

И словно ответ из тьмы появились теплые руки. Кто-то неведомый прильнул к груди Ируки и согрел его своим дыханием. Так может согреть, только тот, кто любит. Как когда в детстве мама.

Запах лекарств. Умино его ненавидел. Он поморщился, одновременно пытаясь пошевелиться, но что-то лежало на нем и мешало.

Раздался шорох, и знакомый, любимый голос едва слышно прошептал:

-         Ирука… Ру…

Чунин открыл глаза и увидел осунувшегося Какаши. Без маски и хитая он выглядел так, словно не спал неделю.

-         Слава Богам, ты очнулся, - выдохнул дзенин и улыбнулся, - я сейчас. Я сейчас уйду, только посмотрю на тебя еще немного. Можно?

-         Прости. Прости меня, - говорил Хатаке, - я причинил тебе столько боли. Прости. Я знаю, что не могу просить… но я…

-         Ру, я…

Ирука не слышит. Он уже спит. Ему тепло и хорошо.

Ирука сидит на подоконнике и смотрит на луну. Прошло полгода с тех пор, как он чуть не погиб на миссии.

Открылась дверь, и уставший Какаши зашел в квартиру. Снял обувь и прошел в спальню. Ирука услышал, как он замер у дверей, а потом стремительно подошел к нему.

Ируку разворачивают, и черный глаз пристально смотрит в карие.

-         Иру…

-         С возвращением.

Какаши выдыхает и прижимает чунина к себе:

-         Не пугай меня так. Я больше не дам тебе повода усомниться во мне.

Ирука улыбается. Он не будет сомневаться. Он верит Какаши. Всегда верил и будет верить.

Наверное, я глупый. А может, просто люблю этого гениального мужчину?

-         Я перенял у тебя эту привычку, - тихо произнес Какаши, целуя Ируку в висок.

-         Какую?

-         Верность.