Падший ангел любовался облаками. Пушистые и кружевные они величественно плыли по голубому морю.
Ангел восхищался ими. Облака напоминали ему серебристые волосы того, кого он не видел столетия. Не видел, но продолжал любить, продолжал страдать, вызывая ярость, а иногда и улыбку у Господина. Падший навсегда запомнил тот день, когда он не посмел поднять руку на серебристоволого любимого. Вместо этого он вылечил его и оставил лежать на изумрудной траве под золотым солнцем.
Люцифер был недоволен. Он выхватил свой черный огненный меч и ударил ангела. Удар был молниеносным, но у падшего и в мыслях не было уклониться. С той поры у ангела остался шрам, пересекавший переносицу. Несовершенство совершенного облика. Тогда, падший решил, что это знак того, что он любит вопреки и Раю, и Аду. И ничто не заставит его измениться.
Порыв ветра смешал величественное движение облаков. Он подталкивал пушистые горы двигаться быстрее и быстрее, словно в диком неведомом танце.
Рядом с собой ангел почувствовал давящую, невообразимо мощную силу Господина. Падший поднялся и склонился перед Люцифером.
- Ты снова здесь… Высматриваешь своего любимого? – усмехнулся восставший против Бога.
- От Вас ничего не скроешь, Господин, - покорно произнес ангел.
- Для такой любви нет места в Раю. На что же ты надеешься? – Люфицифер опустился на траву, великолепный в своем могуществе.
- Я надеюсь, что однажды мы сможем встретиться вновь, - вздохнул падший, поднимая на Господина золотые глаза.
- Твоего любимого нет более на небесах, - сказал Люфифер. Ангел замер и жадно впился в него взглядом.
- Нет. Он не последовал за мной, - усмехнулся Господин, - отчего - то Рай стал ему не мил… Серебристоволосый переродился, и теперь, уже два года, живет на Земле.
- Стал человеком, - прошептал падший, прижимая руки к груди, - Я прошу…
- Я знаю, - ответил Люфифер, пронзая своего слугу огненным мечом.
- Спасибо, - прошептал умирающий, закрывая золотистые глаза.
И в тот же миг в деревне шиноби родился новый человек. Человек, у которого совсем скоро проступит знак любви, дарованный Господином. Как напоминание о страданиях.
Женщина улыбается, устало откидываясь на подушки. Маленький ребенок затихает на материнской груди, глядя на мир огромными золотисто-карими глазами.