• Авторизация


... 05-12-2008 13:13 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения хлор Оригинальное сообщение

#413 [дефибриллятор]




просто совпало.



Cинко́па (греч. συγχοπὴ (συνκοπὴ), буквально — обрубание, сокращение)
в музыке — смещение ритмической опоры с сильной доли такта на слабую,
то есть несовпадение ритмического акцента с метрическим.

Синкопа (syncope; греч. synkopē обморок) — см. Обморок.


я сижу тут, на краю, свесив ноги, чуть ссутулившись – а внизу тысячи метров пустоты. мне всегда здесь нравилось – в первую очередь потому, что здесь нет запахов. нет цветущих растений, нет выхлопных газов, нет женщин, щедро орошающих себя с утра духами – на запястье и за мочку уха. здесь совершенно ничем не пахнет – разве что озоном. и то в случае, если озон признать обладающим запахом газом.
во-вторых, здесь нет звуков. ни машин, ни линий электропередач, ни болтливых старушек. снежный наст гасит шаги, а я ни разу не проронил здесь ни слова, да и, признаться, не особо проявлял какую бы то ни было активность.
итого, здесь нет ничего. только я и небо.
я впервые оказался на этом склоне восемнадцать лет назад. ровно в седьмую годовщину своего рождения. помню, было раннее утро. мой отец разбудил меня, вручил старую камеру с большим объективом, заметив, что она раньше принадлежала деду – а тому досталась от прадеда, обнял меня, взял чемодан и ушёл. я никогда не слышал, чтобы родители ругались, били посуду, спорили – но что-то подсказывало мне, что отец не уехал в командировку и не отправился на рыбалку, и не решил заложить чемодан в ломбард или выбросить на помойку; что он просто ушёл – и больше никогда не вернётся. тогда я схватил камеру и побежал. нет, не за ним. не могу сказать, что мы с отцом когда-либо были очень близки, но всё же это было предательство. я мог простить – просто, безоговорочно – но не понять.
(в то время у меня ещё был воображаемый друг. кажется, его звали Тод. или Тим. а может, вообще Крис. он всегда таскался за мной, но в тот день я не сказал ему ничего и не взял с собой. наверное, он тогда обиделся на меня – просто по возвращении домой я его не застал. и назавтра его не было. и через неделю. может, он просто перестал быть мне нужен.)
итак, я схватил камеру и выбежал из дома. я нёсся, не разбирая дороги, сжимая в руках фотоаппарат – пока не стало трудно дышать и я не рухнул на тонкую корочку снега, застилавшую холодные камни. на такой высоте разреженный воздух и с непривычки кружится голова. я лежал на твёрдых камнях, переводя дух, и смотрел в небо. потом как-то неосознанно потянулся за камерой и начал снимать. облако, похожее на слона; облако, похожее на сахарную вату; облако, похожее на облако. синие, розовые, фиолетовые, красные мазки в порядке абстракционизма. когда кончилась плёнка, я встал и пошёл домой.
отца я с тех пор не видел. зато впервые увидел слёзы на лице матери. слухи об уходе отца расползлись по городку, как эпидемия чумы. домохозяйки шептались по углам, за глаза называли мою мать клушей, а меня – безотцовщиной. мать замкнулась в себе, всё время проводила на кухне – что-то готовила, мыла посуду, снова готовила, снова мыла посуду, снова готовила.. я был при ней – всегда где-то рядом и в то же время сам по себе. мы были самодостаточны – вместе и поотдельности. мать занималась кулинарией – я учился правильно проявлять плёнку.
так шли дни, недели, годы. много времени я проводил на горе – той самой, куда ноги принесли меня в день ухода из семьи отца. при любой удобной возможности я устремлялся туда. там было тихо, спокойно – там не было людей. да, совершенно точно – с людьми я ладил не так чтобы ах. нет-нет, я не грубил продавщице в кондитерской, меня не притаскивал домой за ухо полицейский, я не оставался после уроков за драку с одноклассником – я просто не знал, о чём с ними говорить. мне казалось, я, в свои 13, знал куда больше, чем они все – от мала до велика – вместе взятые. знал и понимал. своего рода юношеский максимализм, но, по правде сказать, я и с высоты лет не считаю, что был тогда излишне предвзят.
школа была не пыткой, но каждодневным временным заключением. вполне логически вытекающе – как только звенел звонок, я хватал рюкзак и бежал на край города, туда, где одноэтажные домишки постепенно мельчали, пока не сравнивались крышами со склонами гор.
все свои карманные деньги я тогда спускал на плёнку. цветную, чёрно-белую, дорогую, дешёвую, любой светочувствительности – всё, что могла предложить хозяйственная лавка. я покупал плёнку по пути из школы, бежал на гору и «прощёлкивал» её всю – до последнего кадра. я фотографировал только небо и ничего более. оно казалось мне таким самом в себе идеальным и бесконечным, что, даже лёжа на одном месте и снимая одну и ту же точку на небосклоне, в один план можно было вместить целую вселенную.
---
мне было семнадцать, когда один мой знакомый, гордо именовавший себя моим другом, сказал: «эй, парень, давай уедем отсюда к чёртовой матери!» и я уехал. правда без него. не так чтобы фатально далеко, но достаточно – для мальчика, чья нога не ступала за невидимую границу родного городка.
и тогда появилась она. боже, она была совершенна. я боготворил её тело – она стала первым человеком, проявившимся на плёнке моего фотоаппарата. это было новое сумасшествие, новый фетиш: я фотографировал каждый сантиметр её тела, каждый её шаг, каждую из семисот вариаций улыбки. я просто помешался.
не знаю, любил ли я её – думаю, всё-таки нет. я готов с полной ответственностью заявить – да, я любил её тело. всем, что я есть – и был – я любил её тело. что же касается её как человека, как личности, как целого – для этого должно быть какое-то другое название.
кажется, её такая ситуация не вполне устраивала. периодически она закатывала скандалы, собирала вещи и уходила «к подруге» – для меня всё это было настолько непривычно, что единственной моей возможной реакцией был..правильно, побег в горы. я, ни слова не говоря, прыгал в машину и очухивался уже у подножия.
иногда я совсем забывался и фотографировал эти её истерики. её слёзы и искажённое негодованием лицо, изгибающиеся в гневе губы – она всё равно была прекрасна. хоть щелчки затвора и выводили её ещё больше. в один из таких моментов она вырвала у меня из рук камеру и запустила ею в меня же. к сожалению, в меня она как раз таки не попала. зато очень даже попала в стену. так у меня не стало фотоаппарата.
нет, я не перестал снимать. я всё так же «фотографировал» небо, когда сбегал на свою скалу, и её «фотографировал» – только теперь глазами. мгновенная задержка взгляда, щёлк – и готова фотокарточка, аккуратно складируемая в архив, где-то за лобной долей.
я снимал её плечи; брызги воды с кончиков волос, когда она выходила из душа; небо; моё дыхание, разбивавшееся о её кожу; небо; её расширяющиеся зрачки, когда её тело изгибалось подо мной; её хриплые стоны; её тонкие пальцы, сжимающие тонкую сигарету; небо..
а потом её не стало. хотя правильнее было бы сказать – не стало меня. просто я однажды не вернулся. как обычно сел в машину и уехал в свой родной городишко. и не вернулся. бросил квартиру, бросил работу – бросил её.
---
иногда, когда дороги по колено в снегу и до гор не добраться, я сажусь в центре своей – некогда «детской» – комнаты, бережно, по одной достаю скопившиеся фотокарточки, сдуваю с них пыль и раскладываю по полу. снимки смыкаются в кольцо, потом ещё одно – чуть шире – ещё.. как круги на воде. снимки на скрипучем паркете, снимки на стенах, снимки на окнах, снимки на потолке. они заполоняют собой всё пространство комнаты, закрывают каждый свободный миллиметр плоскости – воздуха становится всё меньше, сжимаются лёгкие и кружится голова..
километры плёнки. обрывки совершенной плоти, утопающей в непомерной толще неба. миллионы миллионов кубических метров неба.
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник ... | Le_isen - Всё это не со мной... | Лента друзей Le_isen / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»