Это цитата сообщения Кирилл_Викторович Оригинальное сообщение

Грустная история с грустным концом.

— Солнце, скажи наконец - ты вообще какие-нибудь чувства ко мне испытываешь?
— Да, но не знаю какие...
— Дьявол! Мне кажется я люблю тебя всю свою жизнь, и готов любить еще столько же и даже больше, но ты не можешь разобраться в себе и наконец таки сказать чего ты хочешь. Я всё равно что теннисный мячик, который то лежит у твоих ног, то ударом ракетки бывает запущен куда-то далеко, бьется о стену лбом и возвращается обратно к твоим ногам. Скажи, ты меня любишь? - в воздухе зависло давящее на виски молчание, - за кого ты меня держишь? Ну, скажи уже хоть что-нибудь. Кто я тебе?
— Самый близкий человек... Но.. но не парень, не любимый человек.

Неожиданно воздух стал чрезвычайно тяжелым, было тяжело дышать, в сердце будто навалили камней. Где-то внутри черепа был слышен треск, треск ломающегося под ногами льда. И такой же взгляд. Только в нем пропал даже блеск ужаса. Будто бы хрусталик раскололся и осел порошком в отведенном ему месте. Ни одного отблеска, ничего. Пустые, серые глаза.
Да, конечно хорошо быть близким кому-то человеком, это вовсе не плохо. Но так страдать, столько времени... Это невозможно. Нет уже никаких сил, нет надежд. Да и чёрт бы с этими никчемными вещами, готов был бы провести всю вечность рядом с ней, даже если приходилось бы валяться у её ног и получать пинки от жизни, но просто это уже невозможно. Оставаться с ней - значит каждый раз снова и снова вставлять нож себе в грудь и проворачивать, не давая никак ране зажить.

— Извини, я думаю, ты понимаешь - мне лучше уйти. Уйти и как можно дольше тебя не видеть. - голос дрожал, руки дрожали, колени подскакивали. Ничего больше не имело смысла, ничего. Кроме неё, но её нужно было оставить, иначе просто вся жизнь была бы похожа на пытку. И для меня. И для неё. Хватит.



Павел Николаевич. Теперь так обращаются ко мне люди. Я ношу не самые дешевые костюмы, каждое утро бреюсь, каждый вечер пью валерьянку, потому что иначе не могу заснуть, люблю кофе с сигаретой и езжу на работу на ауди. Мне пятьдесят три. Ничего в жизни не имеет для меня цены, всё неважно, всё кроме моих поступков. Я существую. У меня есть жена. Сказать честно, я её не люблю. Если бы у нас однажды прошла ночь без эксцессов, то на следующий день мы бы расстались и больше никогда не увиделись бы. У меня есть дети. Не скажу, что я их очень люблю. Хотя в них течет моя кровь, они частички меня и с этим я не могу ничего поделать. Я не убийца, чтобы делать аборты, не убийца, чтобы убивать своих детей и я не негодяй, чтобы бросать девушку, чью жизнь я искалечил не хуже своей, с детьми. Я плачу за свои поступки. Плачу и не жалею. Всё равно в этом мире нет ничего... ничего хорошего. Ничего, стоящего слез.



Наконец стрелки подошли к часу дня, наконец я могу с чистой совестью и с уверенностью, что соблюдаю график, покинуть офис и сходить покушать. Тут недалеко есть одно приятное местечко... Пожалуй, я пройдусь пешком. Слишком уж давно я этого не делал.
Солнце жарило, пыль с дороги мешалась на лице с потом. Пожалуй стоит снять пиджак и расслабить галстук...
Подул ветер и песок, вперемешку с пылью вонзился в глаза. Чёрт, дрянной мир. Дрянные улицы. Дрянной ветер со своим дрянным песком. Ненав...
Ход моих мыслей перебило столкновение с женщиной... Лет пятидесяти, что было написано на её лице. Всё изъеденное морщинками, но как изящно... И тело, тело тянуло на все сорок, если не на тридцать пять. Но судя по лицу на её долю выпало немало всего, скажем, малоприятного. И глаза. Знакомое выражение глаз. Пустые, блеклые, голубые.. Голубые глаза. Голубые глаза, чей взгляд будто перехватил дыхание.
— Солнце? Настюша? Это ты?! - вырвалось из моей груди, я готов был рыдать. Рыдать и плакаться, рассказывать обо всем, что выпало на мою долю. Плакаться какая несчастная у меня жизнь. Как все эти годы я скучал по ней, как... как мне жизнь не мила без неё. Столько времени прошло, столько времени потеряно. Как я её люблю, до сих пор...
— Паша? - удивленно посмотрела она и потом чуть сама не расплакалась.
— Настенька! Я так скучал по тебе. Ты как? Я сейчас вообщем-то направляюсь на обед, может присоединишься ко мне?
— Да, конечно. - она мило улыбнулась, стараясь незаметно отвести в сторону взгляд и вытереть глаза

Обед затянулся, мне не хотелось уходить, я снова чувствовал тепло, которое было где-то внутри меня, чувствовал каждый стук сердца, я был возбужден, возбужден желанием жить, жить с ней и ни с кем другим. Почему только, только почему я тогда оставил её и мы так долго не виделись? Так хочется вернуть всё назад, хочется снова быть вместе, только... только бы она любила меня тогда, а не сейчас смотрела на меня, как на что-то бывшее когда-то очень вкусным, но из-за того, что раньше не было аппетита - оно лежало на полке и.. и вот уже испортилось, зачерствело. Да и всё равно осталось вкусным, только уже кто-то утащил этот пирожок к себе на полку, на полку за металлической дверью с кодовым замком. Конечно, я решил, что не стоит плакаться ей о том, как жизнь меня кидала, кусала, что все эти годы были прожиты мной без единого момента удовольствия, как я не старался бы его получить. И, конечно, не стал я ей рассказывать, что не могу по ночам уснуть, потому что стоит мне только закрыть глаза, как я вижу её, еще молодой, прекрасной, улыбающейся... как моё воображение рисует картины, будто мы любим друг друга... после чего обычно моё сердце будто зажимает в тиски, дыхание становится невыносимо тяжелым, будто я задыхаюсь, будто тону в глубинах своих желаний.
Пускай лучше думает, что у меня всё более-менее. У меня жена. Дети. Пускай не переживает за меня. Хотя я ей и не даю понять, что у меня всё прекрасно. Просто "нормально", даже скорее "сносно". Не жалуюсь.
Мужчине характерно держать внутри себя все переживания, терзать себя изнутри, оставшись наедине разбивать руки в кровь о стены, срывать голос ругаясь на себя, биться головой о стену и ковырять своё сердце ножом. Это всё внутри. Любовь к ней не позволит сделать так, чтобы ей было больно, чтобы она жалела меня. Это ни к чему. Тем более, она сказала у неё есть муж, скоро будет уже двадцать пять лет как вместе, есть ребенок.
Беседа шла, кажется, очень неплохо, мы мило улыбались друг-другу и обменивались всяческими новостями за прошлые годы, новостями, которые не боялись открыть друг другу. Вспоминали наши старые встречи...
Но вдруг что-то её будто передернуло и по её шекам потекли слезы.
— Паша... если бы ты только знал. Через месяц я поняла что не могу без тебя, но боялась звонить тебе, потому что не хотела причинять тебе боли. Через два - я уже сходила с ума и пыталась через наших общих друзей узнать как у тебя дела, но они ничего о тебе не слышали. Через три я наконец-то собралась с силами и позвонила тебе, но ты, видимо, сменил номер и был недоступен. Я звонила тебе каждый вечер. Мне было плохо без тебя. - мне нечего было сказать, я кивал и чувствовал как моё сердце разрывается от всего услышанного, я ведь тоже по ней скучал. Но боялся звонить. Думал будет еще больнее, - потом... помнишь Сережу? Он домогался ко мне. Он начинал уже делать неодносмысленные намеки после того как ты ушел из моей жизни, но потом... в общем мне пришлось сделать аборт, мне было страшно. Я звонила тебе, но твой телефон по-прежнему был недоступен. А еще через пару месяцев он стал "не является абонентом". Я скучала по тебе, как оставленная в заброшенном доме собака скучает по хозяину. Когда я уже потеряла всякую надежду, всякую надежду увидеть тебя, найти тебя - я пыталась, пыталась что-нибудь изменить в этом мире, найти кого-нибудь, кем я могла бы увлечься. Нашла. По-началу всё было хорошо, он даже, извини, казался мне куда лучше тебя. Только, казалось, он не любил меня так сильно. Но... он был прекрасен, богат, заботлив, с ним было весело. Но как только я родила ему ребенка - он стал пить, он бил меня! Понимаешь, бил! Ну где же ты был, Паша? - она совсем расплакалась
— Настюш, Зайка, не плачь. Прошлого не вернуть. Я, по правде сказать, тоже по тебе очень долго скучал, да и, быть может, скучаю до сих пор. Но ничего не вернуть.
— Извини, Паш, что была такой.. такой... Извини, мне нужно идти!
Она вскочила со стула, шмгнула носом и выбежала из кафе. У меня по лицу хлынули слезы, кровь закипала, я был зол, зол в тысячи раз сильнее, чем раньше. Зол на себя. Я готов был убить любого, махать кулаками, биться головой о стену, кричать и еще раз биться, я ненавидел себя еще больше чем когда-либо. Какой же кретин! Какой, мать вашу, кретин! Всю жизнь был неудачником, всю жизнь им и буду! Видимо еще при рождении у меня на лбу кто-то высек кровью надпись: "Н Е У Д А Ч Н И К". Будто с самого рождения я был обречен на неудачи и несчастье, будто я подписал с дьяволом какой-то контракт, решив не вчитываться в мелкий шрифт. Кретин, ублюдок, неудачник, ненавижу тебя! Ненавижу тебя, Павел Николаевич! Да что б ты сдох!



Темнота, темнота пожирающая воздух, темнота пожирающая рассудок, отнимающая время. Темнота, дающая волю воображению, моему дьявольскому воображению, которое, как мне кажется, просто способно задушить меня. Вот она... молодая прекрасная, улыбается. Как всегда в яркой футболке, с ободком, голубые глаза, от неё так приятно пахнет... она кладет ногу на ногу и.. кажется я возбуждаюсь от одного только вида её ног. Я хочу отдать ей всё. Всё что у меня есть. Она так прекрасна, её голос... её нежная кожа, её тепло. Вот она постарше... еще более прекрасна, еще более женственна, сексуальна, сладка. И так проста.. проста до ужаса, но так и не может понять - нужен я ей или нет. Как это больно... Самый близкий человек. Самый близкий человек...
Воздуха становится всё меньше и меньше, глаза, кажется, будто жгет изнутри, теплая дрожь пронзает всё тело, а затем охлаждается холодной волной спокойствия... А все мысли только о ней. Вот она сейчас... Её лицо измучено страданиями и несчастьями, глаза тусклы, но по прежнему прекрасны, её тело по прежнему изумительно, от неё по прежнему приятно пахнет, она всё та жа... только много лет спустя. И так больно, будто руки связаны, ничего не могу поделать. Всё в прошлом и уже, чувствую, не будет никакого будущего. Сердце нервно захлебывается кровью и выплевывает её, разрывается от боли, от ненависти к себе и к этому злому миру, злому миру в котором была прекрасна только лишь она. И тот лучик света, что всегда бился огромной сильной струёй в её глазах, давно рассеялся, одиноко пытаясь пробиться сквозь туман. Тело слабеет, образы становятся мутными, еле понятными, дыхание со скрипом замедляется, сердце отстукивает последнее "Люблю", от самых пяток до макушки проходит волна могильного холода. Люблю...