Утренним мраком укутаная земля не давала покоя дрожащим снам, как северный ветер не дает покоя росинкам на колосьях - зародышах хлеба. Сквозь туман мчался паровозик.
Мы катаем паровозик по замкнутому кругу. Мы катаемся на нем сами. Простой карандаш оставлял на бумаге грязный, совсем не ровный след.
Я рисовала твое лицо. Лицо, вот уже сколько времни не дававшее мне видеть другие лица. Лицо, похожее на туман, смог... смог твоего лица... как он был прекрасен...
В стекло бил дождь. Музыка дождя и скип карандаша... стук колес.... дурман... я засыпала.
Я видла себя. Сидящую напротив себя. Я видела, как я заглядываю себе за плечо и смотрю на то, что я нарисовала. Я нарисовала лицо.
И твои глаза, зеленые, но цвета простого карандаша, заплакали. Нарисованная улыбка пропала, словно уголки твоих губ стер забытый мною дома ластик. Твои глаза плакали карандашными слезами. И я поняла, что я умерла.
А паровозик, под названием жизнь, не остановился. Борт-проводники тут не заглядывают в купе. Паровозик под названием жизнь ехал по кругу...
И когда он снова доедет до станции, на которой я умерла, я рожусь заново и буду опять рисовать твое лицо.
А пока, разреши, я сожгу этот портретик, и уйду в другой вагон...
[300x300]