Шел скучный обложной дождь. В парке было промозгло, под ногами на желтой щетинке прошлогодних газонов ощутимо хлюпало, но благодаря предусмотрительно обутым найкам, ноги оставались сухими. Я шла напролом через безлюдный парк, утопающий во всемирном потопе, неся в окоченевшей руке кусочек голубого неба с облаками, замаскированный под зонтик. Меня вела любовь, была у меня одна сокровенная цель, ради которой требовалось, отказавшись от канона, идти напролом под дождем через парк, при этом продрогнув, терзаясь угрызениями и смутными переживаниями о несбыточном, которые как назло лезли в ум. Прилог за прилогом.



В такие моменты самое лучшее средство - перестать крутить в голове мысли и просто "быть", без оценок, без ожиданий, без прошлого и будущего, затаиться и воспринимать, как будто меня тут нет. Как та бабушка, что всю жизнь читала Иисусову молитву, а ничего не происходило, а когда наконец она просто замолчала и позволила себе послушать, то она и обрела.

И вот я стала слушать. Это был ритм дождя - сначала он возник на кусочке синего неба у меня в руках, потом я услышала, как шепчут деревья, трава, как вписываются в общую картину звуков мои шаги по мокрому травяному коврику, как сливаются они своим ритмом со всемирной капелью. Потом включилось зрение: миллиарды слезно-прозрачных светлых капелек дрожали на веточках, прошлогодних листочках, сосновых иглах. Как это было красиво с любовью сотворено! И вдруг в глаза бросилась звонкая радость, как радуга в просвете облаков - желтые брызги среди прозрачных капель и красненьких прошлогодних ягодок. Кизил зацветает! Вот это да! Первые цветы! Какой подарок!

Дорога пошла круто на гору, обещая "променад" на два с половиной километра. Решив срезать напрямик, я отправилась с перешейка вниз по склону холма, погрузившись в дождливое бытие. Уже опустившись в мокрую долину, я оглянулась... Я не представляю, что бы я делала в такую погоду с фотоаппаратом, но как же было жаль, что его не было под рукой! А впрочем, и хорошо, что не было. Словами тоже можно нарисовать.

Передо мною предстало полотно Ван Гога, но необычное, пасмурное. Золотой горб холма, необычайно, даже солнечно яркий среди полу-сумерек пасмурного дя, одинокий черный кипарис на склоне и контрастно-серое ровное небо! Поэма в красках и формах. А на грядах, еще не возделанных - россыпь всевозможных птиц, птичек и пичужек. Даже две важные утки бродили зачем-то на млявой пашне. Стада унылых мокрых скамеек паслись под дервом, увешанном птичками. И было так ... подвижно и живо, но подвижность эта и движение становились заметны далеко не с первого взгляда. Только"исчезнув" самой, можно было подглядеть, как непрестанно копошится птичья мелюзга и происходят перестановки - с дерева на гряды и обратно; как мелькают летящие капли, ловя последние моменты полета. Глядя на это, я почувствовала почти восторг. Но это все еще было только одно отвлечение. Не было еще глубины в этом созерцании.

На обратном пути я с удивлением отметила, что силы прибыли, что я бы могла, наверное, так идти и идти еще долго, и я стала смотреть на каждую капельку, веточку, травинку с радостью и любовью, чувствуя, как сказывается в каждой из этих тварей безмолвное присутствие Творца. И в этот миг пришли слезы и благодарственная молитва, а вслед - и чувство Присутствия.

Конечно, как я и думала раньше, поход этот с практической точки зрения оказался бесполезным. Но! Каким же важным он оказался с точки зрения внутреннего человека! Он наполнил меня, дал мне и физические силы, и прогнал пустые фантазии, томившие меня в своей тщете. Это была поистине Помощь. И как же я благодарна за это!