Как рассказать это? Как вообще повести рассказ о Кара-Даге?...
.. Но сказ о Кара-Даге
Не выцветить ни кистью на бумаге,
Не высказать на скудном языке...
- писал певец этих мест Макс Волошин.
Сколько раз ходила я этими горными тропами, сколько раз? Горные уступы и поля степного разнотравья были для меня стенами и коврами большого дома, совсем как для бременских музыкантов (может потому больше всего мне нравилась именно эта песенка из старого мультика?).
Я не помню, когда именно, в какой день из восьми собралась я пройти горной тропой снова, можно посмотреть по датам, но разве это так важно? Наверное, это случилось уже после перерождения, когда отпустила внутренняя железная рука... А может, еще до того. Но однажды я проснулась с твердой уверенностью, что мне это надо, и что сегодня я пойду. И пошла. Пошла одна, потому что Шушпана заманить на горную тропу невозможно никакими коврижками. К тому же припоминаю, что именно тогда она заполучила в свои лапки компьютер Юрия Андреевича, потому что напала на нее интернет-ломка уже через 4 дня после нашего приезда. Компьютер мы не захватили, надеялись на какое-нибудь интернет-кафе. Ха! В Крыму они отсутствуют как класс, зато есть вай-фай прямо на даче. Как бы знать! Вобщем, Юрий Андреевич посмотел в унылые глаза дивчины и тут же проникся. Уже на другой день ей был доставлен из Щебетовки компьютер супруги на целый день, и она засела. А я, стало быть, наоборот - потопала. А может, это сейчас память меня подводит, и за компьютером она была в другой день, но так или иначе, когда я выходила из дома, из-за Зуба начало, клубясь, выплывать здоровое грозовое облако.
Я заволновалась, ибо попасть под дождь на береговом хребте мне бы не хотелось. По детским воспоминаниям, это весьма и весьма неприятно - тропы раскисают, становятся склизкими, и ходить по ним над обрывами, мягко говоря, не рекоммендуется. Но приняв решение, не хотелось его отменять, и я резво рысила вперед к биостанции, откуда десятью минутами позже и стартанула наша группа во главе с молоденьким парнишкой, кажется, тоже - Сашей (хотя и тут память может меня подводить).
Саша в ответ на мой вопрос о прогнозе погоды ответил лекомысленно: "Прекрасно! В дождик подниматься будет не жарко!" Ну, что ж, стало по крайней мере понятно, что паренек просто подрабатывал, бегая по горам с туристами. Хороший такой паренек, но совсем не тот гид, что бывали прежде, искренне знавшие и любившие Кара-Даг дендрологи и геологи с биостанции. " А вы бывали когда-нибудь на Береговом в дождь?" - нетактично спросила я, на что получила в ответ отпор молодцеватое: "А вы?" Я предпочла стушеваться. Тучи между тем сгущались.
Первая остановка была традиционно под туфовым выходом Шапки Мономаха, где я окончательно убедилась, что экскурсия в познавательном плане мне ничего нового дать не может, и отдалась фотографированию, с нетерпением поглядывая на тропинку и спеша подняться на береговую часть хребта поскорее, пока там еще солнышко.
Вот она, Шапка Мономаха, прозванная так за свою форму.
Но проводник наш все же хотел провести культ-просвет и задорно спросил, сорвав травинку: "А знаете ли вы кто это стрекочет над нами? Правильно! Цикады! А вы знаете, как они выглядят?" - и он продемонстрировал высохшую оболочку личинки цикады на стебельке, сорванном вопреки запретам дотрагиваться до растительности, и стал что-то о ней рассказывать. Ну, почему не дают индивидуальных туров по Кара-дагу?!! Я понимаю, что он от души заполнял паузу, чтобы дать людям постоять в лесу и перевести дыхание. Но почему я должна слушать байки о том, как ужасно замусоривали туристы Туманову балку и бухты, о том, как правильно было решение закрыть эту зону от людей наглухо, когда я видела своими глазами истинное положение дел, и то, что все было совершенно не так? А уж рассказ о взорванной неизвестными злоумышленниками яшмовой жиле под стенкой Левинсона вовсе вывел меня из себя, потому как взорвали ее отнюдь не туристы, а горе-геологи с той же биостации, и осколки от нее лежат в их минералогическом музее... Кара-даг именно воспитывал у людей любовь и бережное отношение к природе. Именно жизнь под его стенами и уступами давала привычку относиться к нему как к собственному дому - с любовью и заботой. Нет, конечно, были и варварские случаи, но скоее - единичные, и люди гибли по неосторожности и легкомыслию, но тут как раз надо было просто организовать культ-просвет и оборудовать тропу, как это делают в Корее... И дать людям возможность цивилизованно общаться с природой. Но я не стала нагнетать, зачем? Может быть, кто-то действительно никогда не видел цикад? И не был раньше на Кара-даге? Проводник - хороший человек и старался от души, просто вырос на рассказах сотрудников биостанции, для которых статус заповедника Кара-дага был в свое время весьма актуален. Во всем, что происходит есть какой-то смысл.
Между тем, пройдя немного по тропе и только начиная разогреваться, мы опять присели на пеньки перед последним крутым подъемом. Тут было традиционное место остановки всегда, группа собиралась вместе, проходил маленький инструктаж, но туча наползала неумолимо, потому я еле вытерпела, когда наконец проводник закончил рассказ о дубе черешчатом, в тени которого мы сидели. Над Святой горой уже висела плотная пелена туч, пахло дождевой влагой.
Наконец начался долгожданный рывок на Кара-гач. Я наступала на пятки проводнику и, вылетев на верхнюю точку сбора пулей (после корейских гор этот рывок показался детской забавой), взмолилась: можно я одна пробегусь до Золотых, не могу больше плестись, а то туча зайдет, и придется снова повторятьподвиг? Проводник глянул бегло на обувь мою, я с готовностью продемонстрировала достойную экипировку. "Ну, ладно, давайте! Только чтоб никто внимания не обратил. Бегом!" - цикнул на меня зубом добрый паренек, и я взметнулась вверх, где еще маячил призрак солнечного света, и увидела в проеме скал синий морской простор.
Тут была тишина, тут можно было Быть. И неожиданно для себя я в голос запела, пронзенная какой-то внутренней играющей радостью: "Царю Небесный! Утешителю, душе истинный! Прииди и вселися в ны!"
Группа вышла на первую точку съемки и вновь слушала рассказ, а я отошла на приличное расстояние чтобы не спугнуть настигший меня мир и тишину, и делала бессмысленные при таком освещении кадры этого простора, простиравшегося до самой Солнечной долины, простора, который давно уже хотят превратить в крымскую ривьеру, да вот только все не могут сторговаться. А мне невозможно себе представить такое превращение - это будет смерть того самого ценного, что есть именно в этом месте - чувства, что у тебя выросли крылья, и ты можешь лететь. Я раньше думала, что это мое персональное, но оказалось - нет; помню и Белек рассказал мне о таком же чувстве у нее, возникшем тут при взгляде на этот простор, на эту долину. Это - именно то, что заставляло меня снова и снова торжественно и радостно повторять молитву Царю Небесный, что наполняло сердце миром и любовью.
Группа тронулась, а я опять забежала вперед. На этот раз знание дороги подвело меня - я пошла по кромке опасного карниза над обрывом, чтобы выйти на точку съемки Золотых ворот, но... неожиданно впереди возник провал - тут был сход, и тропа закончилась. Прошлось со стыдом вернуться, прижимаясь к нависающей стенке. Честно скажу, хотелось прижаться и так постоять, почувствовать спиной эти камни, дрожащими струнками внутри - этот обрыв внизу, эту высоту. Но группа неожиданно начала спускаться в провал в новом, другом месте. Я догнала, оказавшись замыкающей. Тут оборудовали некую лесенку с веревочными перильцами - вот давно бы так. Вниз открылся захватвающий дыхание вид на Золотые ворота - огромную арку, торчащую из моря, в проем которой свободно проходил немаленький прогулочный катер, которую Пушкин набросал, потрясенный, на полях 10 главы Евгения Онегина по дороге в Тифлис. Мы принялис щелкать затворами, но тучи плотно закрывали солнце. Паренек посочувствовал мне, сказав, что придется еще раз прийти сюда, но тут я стала абсолютно уверена, что солнце сейчас выйдет (видеть я не могла из-за нависающего карниза сверху). "Сейчас дадут солнце!" - уверенно сказала я соседу, а внутри у меня все не умолкало пение... И вдруг... Четкая граница света и тьмы прорезала замысловатые фигуры Мертвого города.
Торжественно пелось в сердце "Царю Небесный!"... Я чуть не расплакалась от благодарности. Как распознатся чудо? По мгновенному отклику в душе, по недоуменному взгляду соседа, ошарашенного метаморфозой, и по радостной благодарности, окутывающей сердце.
Арка Золотых ворот теперь действительно выглядела золотой в синеве двадцатиметровой морской глубины, где водилось, говорят таинственное морское чудовище, которое вырвало когда-то здоровый кусок из бока выброшенного на берег дельфина. Удивительно, как долго живут подобные байки! Этой уже больше тридцати лет. Поговаривали раньше, что "укус" был больше похож на рану от винта морского судна, но это кому ж интересно?
Теперь, в этом году, под Золотые подплывать запрещено (законы меняются тут параллельно с изменением должностных лиц в Киеве, как сказал кто-то из местных, то послабляется "режимность" заповедника, то смягчается.) Кораблики собираются стайкой в открытом море на приличном отдалении и полощут туристов в потрясающей своим глубоким цветом воде. Глубина тут сразу нарастает, прямо от берега, потому что большой крымский сброс, отрезавший от суши значительный кусок прошел именно тут - значительная часть дна просела, в море обрушилась бОльшая часть взорвавшегося вулкана. У левой ноги Золотых около 22 метров глубины (было в свое время промеряно папой при помощи мерного шнура).
Семейная пара, идущая в арьегарде пыталась получить ответ от проводника, почему золотые ворота ... как бы сказать, не очень золотые, и почему их так называют. На что парнишка выдал им новодел о том, что только один раз в году, когда солнце встает прямо напротив арки золотых из моря, в его свете они выглядят золотыми ( "покупайте изображение этого природного чуда на фото на набережной") Я не удержалась и рассказала парочке, что назывались они так из-за густо покрывавшего их золотого лишайника, такого же, как на дальних скалах. Но изменилась экология, несмотря на заповедание этих мест, лишайник умер, ворота стали белесыми, отчасти - из-за помета черных бакланов, расплодившихся в этой местности.
Кстати, работники биостанции ставят увеличение популяции чернморского черного баклана себе в большую заслугу, как аргумент в пользу заповедника. Дескать, пугливая птица может жить и размножаться только в тишине от шума и гама. У меня был случай близко познакомиться с этой птицей - она ни разу не пугливая, а наглая и любопытная. Насчет поговорки "глуп как баклан" я, пожалуй, распространяться не буду - не проверяла.
Мертвый город - абсолютно заповедное место вот уже несколько десятков лет. Говорят, это из-за летучих мышей, загнездившихся там. Не знаю-не знаю. Летучие мыши были всегда, отсюда и название щели Мышиная, что находится внизу над морем, и никогда это никого не смущало. А прямо над Мертвым городом находится погран-застава. Что является истинной причиной запретов - неизвестно. В былые времена, когда на тропках можно было натолкнуться на резиноые пули, возможно - и она. А теперь я думаю - просто незнание троп проводниками, а вернее - их полное исчезновение и опасность прокладки новых (или просто - нежелание этим заниматься) А там красиииво!
Слева уже просматривался Чертов камин - одно из вулканических жерл, смотрящих в море, потому что вулкан как бы промялся в морскую глубину, и жерла стали вертикальными стенками.
А вдали - смотровая площадка, с которой и Иван-разбойник, и Золотые ворота, и скала-Лев можно увидеть стоящими на одной линии. Именно оттуда и возникает ощущение Приморья в Крыму, уж очень похож тот пейзаж на ландшафты, скажем, Курил... Но нам не судьба была туда попасть.
А вот и Пряничный Конь. Обычно на нем туристы фотографируются на память. Этим они и занялись, пока группа была на очередном привале. Вид отсюда по-прежнему весьма хорош.
Солнце тем временем опять скрылось, но у меня была абсолютная внутренняя уверенность - в нужный момент оно опять появится. Группа прошла по удивительному участку горной степи, благоухавшей всеми насыщенными степными ароматами, лоснившейся ковыльными волосами. Крымские ароматы трав так концентрированы, как кажется, нигде больше в мире. От них хмелеешь и весь пропитываешься свободой и легкостью. Впрочем, растениям Крыма хочется посвятит отдельную главу, а пока мы подходили к последнему объекту нашего пути - скале Чертов палец. Я снова непослушно отбилась от группы и снимала разные планы этого необычного сооружения.
С разных точек съемки облик скалы менялся. Вспомнила я фильм детства "Девочка и эхо". Так себе фильм, ни о чем, но есть в нем присутствие той свободы, которая характерна для этих мест, для детей Крыма.
Мы вышли на последний хребет над Коктебелем, образующий лоб и шевелюру профиля Волошина. Отсюда открывалась вся Коктебельская бухта, далекий мыс Киик-Атлама и Орджо. Это уже - молодость. Это романтические прогулки по холмам и посиделки на горе под смешным названием "Слава КПСС!", выложенным на ее травянистом боку аналогично американскому Голливуду, под которой расположился военный завод. Сколько надежд было тогда в сердце, и, слава Богу, все они осуществились.
Мы возвращались. Проводник вдруг, позвонив кому-то, вежливо испарился, показав нам обратную дорогу, по которой "вы уж как-нибудь сами", а завтра, если хотите, можем сбегать на Эчки-даг, сбор в центре поселка. Бежала волнами ковыльная степь, оттеняя длинную спину Сюрю-Кая, моей любимой в детстве скалы, ибо со стороны Кыр Пыра она напоминает львиную морду, лежащую на лапах. Как будто огромный лев, Аслан, взирает на тебя с той стороны горы.
Я не могу передать, как благоухали эти травы, так, как не благоухают они ни в поселке, ни на прилегающих к Кара-дагу холмах. Тут смешался и чабрец, и полынь, и шалфей, но и что-то еще неуловимо-медовое, сладкое, терпкое. Одним словом, не имея возможности впитать аромат, я старалась хоть в кадре запечатлеть удивительность степного разнотравья.
По береговому хребту тем временем ползла новая ниточка туристической группы.
Я отстала от группы вместе с еще одной женщиной, которая не могла идти быстро из-за напрочь в кровь разбитой ноги. Человек не предусмотрел обувь, хорошо еще, что у меня был пластырь и дезинфектор.
Женщина оказалась откуда-то из центра России, приехала с семьей, но они - не туристы, а ей очень хотелось посмотреть горы. Она тут именно впервые, а увлекается наблюдением звезд, и выбрала этот район из-за уникальной минимальной освещенности местности. Специально выбирала. Приволокла с собой тяжеленный телескоп чтобы посмотреть малые звездные скопления, которые бывают видны только в это время года, особенно - в новолуние. Но поскольку сейчас луна полная, то она, ожидая, по ночам разглядывает ее и дает возможность сделать это всем своим соседям. Она сказала, что с моей фототехникой можно попробовать и астросъемку, но вот нужно спец-приспособление для корректировки вращения Земли, которого у нее нет. Вокруг этого и шла неторопливая беседа, пока мы спускались.
nnadink, Фыфыркалка, vata1951, Для меня это - не просто красота, море, горы или природа. Для меня это - стены родного дома. Впрочем, любовь к природе и идет наверное от такого восприятия ее в детстве.