
Огни трамвая исчезали в сонме автомобильных фар, и одинокие мокрые снежинки, медленно кружась, осторожно падали на асфальт, растворяясь в лужах, таяли, чуть подрагивая, на чужих ресницах... Переплетения мокрых, и оттого блестящих, проводов, расчерченные редким рыжим светом уличных фонарей, отражающимся в капельках талого снега, цеплялись за фонарные столбы, в надежде спрятаться от людских глаз и слиться с темной синевой вечернего неба.
Вагон трамвая, переполненный пассажирами, направляющимися с работы домой. Люди с усталыми и раздраженными лицами, отрывки разговоров по мобильному телефону и гудки машин там, за запотевшим трамвайным окном. Тоска и мерзкий холод, проникающий под свитер, ворвавшись сквозь открытые двери на остановке... Сумка, наполненная воспоминаниями о поездке.
Шум аэропорта и гул самолетов затерялся где-то в прошлом, в нескольких часах прошедших с минуты посадки. И под ногами вновь родная земля, такая привычная и знакомая, но... главное родная. А родная земля тем и отличается от любой другой, что шагаешь по ней с уверенностью.
Суматошное метро. Вечно кричащее, громкое, с хаотичным движением людей по мраморным станциям... И всё те же составы, уже давно отъездившие все строки, но до сих пор не списанные со своей нелегкой службы.
Трястись..., наблюдая в отражении дверного стекла свое лицо, уставшее, но почему-то счастливое, наполненное массой головокружительных впечатлений. И этот живой блеск в глазах, который так выделяет тебя из толпы угрюмых и холодных лиц, уткнувшихся в газеты, книги, мобильные телефоны, и ничего не замечающих вокруг себя...
Она просто возвращалась домой по вечернему городу.