| Максимилиа́н Алекса́ндрович Воло́шин 1877 — 1932 | * * * Я, полуднем объятый, Точно крепким вином, Пахну солнцем и мятой, И звериным руном. Плоть моя осмуглела, Стан мой крепок и туг, Потом горького тела Влажны мускулы рук. В медно-красной пустыне Не тревожь мои сны — Мне враждебны рабыни Смертно-влажной Луны. Запах лилий и гнили И стоячей воды, Дух вербены, ванили И глухой лебеды. 10 апреля 1910 Коктебель |
| СТАРЫЕ ПИСЬМА А. В. Гальштейн Я люблю усталый шелест Старых писем, дальних слов... В них есть запах, в них есть прелесть Умирающих цветов. Я люблю узорный почерк — В нем есть шорох трав сухих. Быстрых букв знакомый очерк Тихо шепчет грустный стих. Мне так близко обаянье Их усталой красоты... Это дерева Познанья Облетевшие цветы. 1904 * * * Небо в тонких узорах Хочет день превозмочь, А в душе и в озерах Опрокинулась ночь. Что-то хочется крикнуть В эту черную пасть, Робким сердцем приникнуть, Чутким ухом припасть... 6 июля 1905, Париж Максимилиан Волошин | * * * Обманите меня... но совсем, навсегда... Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда... Чтоб поверить обману свободно, без дум, Чтоб за кем-то идти в темноте наобум... И не знать, кто пришел, кто глаза завязал, Кто ведет лабиринтом неведомых зал, Чье дыханье порою горит на щеке, Кто сжимает мне руку так крепко в руке... А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман... Обманите и сами поверьте в обман. 1911 * * * Облака клубятся в безднах зелёных Лучезарных пустынь восхода, И сбегают тени с гор обнажённых Цвета роз и мёда. И звенит и блещет белый стеклярус За Киик-Атламой костистой, Плещет в синем ветре дымчатый парус, Млеет след струистый. Отливают волны розовым глянцем, Влажные выгибая гребни, Индевеет берег солью и сланцем, И алеют щебни. Скрыты горы синью пятен и линий — Переливами перламутра… Точно кисть лиловых бледных глициний, Расцветает утро. |
| ОСЕНЬЮ Рдяны краски, Воздух чист; Вьется в пляске Красный лист, — Это осень, Далей просинь, Гулы сосен, Веток свист. Ветер клонит Ряд ракит, Листья гонит И вихрит Вихрей рати, И на скате Перекати- Поле мчит. Воды мутит, Гомит гам, Рыщет, крутит Здесь и там — По нагорьям, Плоскогорьям, Лукоморьям И морям. Заверть пыли Чрез поля Вихри взвили, Пепеля; Чьи-то руки Напружили, Точно луки, Тополя. В море прянет — Вир встает, Воды стянет, Загудёт, Рвет на части Лодок снасти, Дышит в пасти Пенных вод. Ввысь, в червленый Солнца диск — Миллионы Алых брызг! Гребней взвивы, Струй отливы, Коней гривы, Пены взвизг... | ВЕСНА А. В. Гольштейн Мы дни на дни покорно нижем. Даль не светла и не темна. Над замирающим Парижем Плывет весна... и не весна. В жемчужных утрах, в зорях рдяных Ни радости, ни грусти нет; На зацветающих каштанах И лист — не лист, и цвет — не цвет. Неуловимо-беспокойна, Бессолнечно-просветлена, Неопьяненно и не стройно Взмывает жданная волна. Душа болит в краю бездомном; Молчит, и слушает, и ждет... Сама природа в этот год Изнемогла в бореньи темном. ПОРТРЕТ Я вся — тона жемчужной акварели, Я бледный стебель ландыша лесного, Я легкость стройная обвисшей мягкой ели, Я изморозь зари, мерцанье дна морского. Там, где фиалки и бледное золото Скованы в зори ударами молота, В старых церквах, где полет тишины Полон сухим ароматом сосны, — Я жидкий блеск икон в дрожащих струйках дыма, Я шелест старины, скользящей мимо, Я струйки белые угаснувшей метели, Я бледные тона жемчужной акварели. 1903 Москва |
[показать]
[показать]
[588x470]
[показать]