Чай, как ни странно, при моём кажущемся кофеманстве неотъемлемый продукт каждодневного потребления. В детстве пили чай постоянно и по несколько раз на дню. Бывало и по пять-шесть. Пили со зверобоем, мать-и-мачехой, рябиной, смородиной, Иван-чаем, и всем, что можно было представить в качестве чая. Пили и просто травяные настои. Вообще, вспоминая те времена, понимаешь, что количество жидкости потребляемой за сутки было гораздо больше теперешнего, а потому видать, и энергии было гораздо больше: вполне себе в порядке вещей с утра и до вечера с перерывами на обед и полдник уйти на покос и вечером ещё умотать с друзьями на речку. Само собой, детский задор играл роль, но и чай был к тому причастен.
Так воттрадиция пить чай крепка и осознанна. Что характерно, в кофейнях и прочих местах чай не люблю. Вот кофе запросто, а чай нет. Как-то не то. Причём не то именно во внешнем отражении пития чая как такового. Кажется, что чаепитие это такое сугубо домашнее, для своих, без посторонних глаз. Тогда это полноценно и душевно. Пить чай на людях просто заливаться водой, какой бы хорошей она не была. Традиция же чаепития подразумевает наличие атмосферы «своего круга».
Когда раньше служил в спецназе, из всех командировок запоминались не самые сложные по погодному периоду (слякотные: осень и весна, когда дождь и сверху и снизу, да и возможности просушиться нет), а зимние. В этих командировках, на выходах, которые растягивались на несколько дней, было место и для чая
Группа обычно прётся осторожно по снежной кромке. Несмотря на то, что вроде бы есть и данные радиоразведки, и постоянный контакт с другими подразделениями (начиная от прямого выхода на артиллерию и авиацию, до самой «ставки» в Ханкале) скорость передвижения не более двух-трёх километров в час. Плюс это горы. Пусть и невысокие. Зато вверх вниз и без тропинок. Плюс это лес, пусть и в снегу, но от этого не менее пригодный для маскировки засады. Плюс это отсутствие карт минных полей, которые понаставили со времён первого захода все кому не лень, абсолютно не заботясь о том, чтобы отметить их расположение. Да и сверху обычно, «присыпка» из «лепестков» шла абсолютно бессистемно и также без отражения на картах. Так что «не торопились», несмотря на то, что по правилам идти надо было со скоростью почти в полтора раза меньшей. Через пару дней в «сухом» рейде, когда не удавалось за весь период найти хоть какую-то путную добычу народ, несмотря на закалку, подуставал. На привалах, между переходами вставал простой выбор: «отдохнуть-спать» или «согреться-попить чай». Естественно, что такой выбор был не у дозоров, которые слепили глаза о белоснежный окоём. Зато остальные этот выбор имели. На третий-четвёртый день желающих приготовить чаю становилось заметно меньше. Это надо было вытащить кружку, набрать снегу, разжечь горелку, следить за ней и добавлять снега по мере таяния, чтобы была полной при кипении, а не на донышке. Уходило на это почти всё время отдыха. Зато потом, когда уставший и замерзший подносил к своим губам ароматный напиток, согревающий собой руки, и, казалось бы, даже душу, всё это окупалось. С лихвой.
Только было одно «но». Те товарищи, что мирно посапывали, всё это время к этому моменту уже просыпались и незатейливо просили «отхлебнуть». «Дао» теряло свою полноту. Кружка чая сотворённая такими усилиями шла по кругу. Неоднократно попадал так сам. И никогда в моём мозгу не мелькало ничего кроме: «так надо, это друзья». Пролить кружку было равносильно оставлению раненого без укола промедола. Видел один раз. Рана на сердце болит до сих пор. Это действительно было золотое время время, когда вокруг все настолько свои, что нет ничего, чего бы можно было пожалеть для друга. Бывало, что сам попадал в круг «халявщиков» (хотя и редко). За всю мою жизнь я не помню такого случая, чтобы эта кружка, сделанная кем-либо из нас была выпита целиком в «одно лицо». И так повторялось на каждом привале. Причём чай должен быть не тёплым, а именно обжигающе горячим, чтобы можно было пить лишь маленькими глоточками, смакуя этот жидкий огонь, растекающийся по жилам. К концу командировки у нас появлялся такой синдром под названием «полная кружка». Название придумал я сам, не думаю, что он распространён повсеместно или имеет хоть какое-то значимое влияние для изучения, но он был. Имел место быть. Возвращаясь на базу, каждый считал своим долгом восполнить все эти «глотки» и тут же заварить себе полную кружку густого горячего чая. Себе. Одному. И выпить. Спокойно. Не ожидая того, что придётся делиться, потому что все вокруг заняты тем же самым. Все. В своём кругу. Попытаться нарушить это «Дао» в сей момент значит мало того нанести глубокую психическую травму человеку, но и вполне вероятно поставить под нешуточную угрозу свою жизнь и здоровье
Так выходило порой, что с крайнего выхода нас могли сразу вытащить на аэродром и мы, без долгих сборов летели домой. В самолёте обычно отсыпались. По приезду на базу тут же заливали маслом стволы (чистили на следующий день), сваливали грязную одёжку в сумки, быстренько мылись и «с вещами на выход» - домой. Быстро. Дома встречи, объятия, поцелуи и прочее
Но. Зачастую именно тогда и проявлялся остаточный синдром «полной кружки». Почти все, с кем потом общался, говорили, что обязательно заваривали себе её и выпивали целиком.
вечер, вернее, уже ночь, ибо за окном уже горят первые звёзды, а ветер колышет у земли лёгкую позёмку. Душ уже принят, чайник закипел. Наливается кружка. Пар, идущий от поверхности кипятка, уже волнующе щекочет ноздри и рука подносит край сосуда ко рту, в предвкушении
выскочившая из душа, с мокрыми волосами и счастливой улыбкой на лице она с воплем и визгом «мне-мне-мне-мне-мне-мне» выхватывает кружку и отпивает, проливая попутно половину на пол.
На глазах слёзы. Слёзы от умиления. Обнимаешь и говоришь: «как же я тебя люблю, милая ты даже не представляешь»

Комментариев: [показать]  |  Комментировать на Блог.ру