• Авторизация


Женское. Как вижу. 24-04-2008 23:27 к комментариям - к полной версии - понравилось!


Иногда бывают моменты, когда кажется, что всё-всё о человеке знаешь. Не о "человеке" вообще, как биологическом виде или анатомичеком объекте - это как-то... просто, скучно что-ли, а о конкретном человеке - Ване, Маше или Пелагее Дормидонтовне, с которыми встретился вдруг, случайно, ненароком, посидел рядом, перебросился парой слов и всё, готово. Причём говоришь то с человеком совсем ни о нём, да и вообще порой не о чём, но это ничего не меняет.



Вдруг и как-то сразу понимаешь, что, к примеру, Катя эта живёт в старом доме, снимая квартиру у старой девы, сущей скряги, отгрызающей от её зарплаты ровно треть и ей жалко этой трети, но деваться некуда, потому как в том маленьком запылённом городке, откуда она родом, делать ей совершенно нечего, оттого что она хочет быть успешной, деловой, продвинутой дамой. Это позволяет ей здесь мириться со скудными завтраками и функциональными обедами в пользу нормальных колготок, приличного платья и похода на концерт столичной знаменитости. И ещё ей очень нравится Сережа, тот сероглазый менеджер из соседнего офиса. Очень-очень. А он какой-то тюха. И, может быть, всё-таки стоит взять, да и плюнуть на кипы бумаг, пойти в курилку, улыбнуться, смягчить неприступный вид и согласиться на кино и бар, пригласить домой ... Но, как она думает, мешают этому, скорее всего, ядовито-синие васильки на потёртой клеёнке в кухне, сбитые тапочки, ситцевый халатик и посылки из той старой, детской жизни, в углу, под пледом: банки с огурцами, склянки с помидорами, сумки с овощами, дурацкое варенье, которое всё равно не ест, потому как следит за фигурой. И вообще - потому что. Потому она допоздна сидит на работе, что, впрочем, уже заметило начальство и выделило её, что уж тут юлить; а потом на маршрутках добирается домой - это так принято говорить "домой", на самом деле в ту комнатушку на первом этаже, где в вечернее время приходится задёргивать шторы от любопытных взглядов, в прихожей снимает пальто, шляпку, шейный платок - раздевается в общем, в последнюю очередь снимая с лица то рабочее выражение умной, успешной, обаятельной, самостоятельной, стервозной интеллектуалки, которое так долго культивировала, и которое так вызывающе не сочетается с этим жилищем. Надевает те самые тапки и тот самый халатик, смывает макияж и превращается в маленькую женщину из небольшого российского городка, которая может стать замечательной женой и несравненной матерью, если только не уматает незнамо зачем в асфальтовые дебри большого города, где нарвётся на какого-нибудь затёртого красавчика, этакого Серёжу, не способного никого любить, кроме себя, развесёлой компании, опять же - с собой в центре и, втайне, своей громоподобной мамаши. Которого она тоже, хоть убей, не представляет вот здесь и сейчас, на её новенькой, купленной в кредит, софе - умиротворённого, голого и волосатого. Или, тем более - в полутьме кухни, пьющего молоко или курящего после секса, расслабленно не заботящегося о приличиях и видах с первого этажа.


Она берёт какую-нибудь Робски и устало плетётся на кухню, кушать гречку или овсянку. Одна. И даже пригретый кот, сволочь, почему-то не трётся о ноги и не мурлычет, а забился в угол и уже спит. Оттого кушать ей совсем не хочется и вообще... Пошло оно всё... И она позволяет себе одну, только одну сигаретку, что бывает в исключительных случаях. Выкуривая её, выдыхая дым в старую вытяжку, думает о том, что завтра нужно будет всё по другому сделать; а тот доктор, которому пришлось заплатить 200р, и от которого одна... нет - две её... не то чтобы подруги, в полном восторге, но... короче - полный придурок он, потому что она в какой-то момент вдруг испугалась его глаз, рокота голоса, но больше всего - самой себя и ощущения того, что теперь - с этого вот момента - всё: он всю её как-то сразу, оптом, без остатка и должного почтения понял, и теперь вот рассказывает всё это неизвестно где и зачем - просто так рассказывает. А она сидит и ест гречку или овсянку. Недосоленную. И плачет. Потому что она всё равно будет. И она случится. И всё изменится. Не может не измениться.



TLС v.0.7.31c
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (6):
Квартирный вопрос - это то, что невозможно простить этой долбаной стране.
soorgi 24-04-2008-23:43 удалить
Конец_Концов Вы великодушны. Я вот, дай волю - столько бы не простил! И самое главное - это то, что мы вот здесь и сейчас проживаем свою единственную и столь драгоценную жизнь, и вроде что-то делаем и мечемся и собираем вокруг себя тех, кого любим, и пытаемся что-то строить, но ничего ни хрена не меняется. И можно опять суетиться, пытаться, пробовать раз за разом, но уже... вот понимаешь, что всё, что-то уже - ну никак не успеть, оно не случится ни-ког-да. И ещё понимаешь, что продолжать всё одно нужно, уже не ради чего-то, а потому, что на тебя смотрят. Дети. И они ещё совсем ничего не понимают.
TLС v.0.7.31c
Наверное лучше бы им пораньше понять что возможно всё. Я вот, например, сейчас уже ясно понимаю сколько всего здесь можно в то же самое время когда нельзя.
soorgi 25-04-2008-00:11 удалить
Эта двойственность: когда, чтобы жить достойно, нужно делать то, что в общем-то нельзя и есть самое противное. Для меня лично. Но это делают ВСЕ или большинство. И ничего, всё нормально, всё работает, значит что - "нельзя" - липовое, бутафорское, понарошку? Нет - это средство контроля. Зарываешься - вот для тебя и наступит персональное "нельзя", неотвратимое и безсмысленное.
TLС v.0.7.31c
soorgi 25-04-2008-00:14 удалить
Конец_Концов А потом, они же, дети, как правило хотят понять сами и только сами - и никак иначе. Может и правильно - точка зрения, что мир у моих ног.
TLС v.0.7.31c
Мир по-любому у ног, но только до момента, пока в затылок не упрется ствол. Сижу, пишу исповедь лузера, к утру выложу у себя.


Комментарии (6): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Женское. Как вижу. | soorgi - Дни у призрачной реки | Лента друзей soorgi / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»