С трагедии АПЛ «Курск» прошло уже долгих семь лет. И за эти годы из памяти постепенно стираются те томительные часы безысходности и надежды, когда без преувеличения вся страна, прильнув к экранам телевизора, следила за драмой в холодном Баренцевом море.

            Мне было тогда всего 11. Я только что приехала из лагеря и вместе с родителями наслаждалась последними летними днями в деревне. Моим кошмаром в то время была мысль о скором возвращении в школу, а взрослые, все еще напуганные взрывами многоэтажек в Москве и Волгодонске, то ли в шутку, то ли в серьез говорили, что хоть где-то можно чувствовать себя в безопасности: в такую-то глушь террористы точно не поедут. Но неожиданно все это стало пустым. Неожиданно все взоры и мысли устремились на тысячи километров к северу в маленький и мало кому известный до тех пор поселок Ведяево. И время потекло в унисон с экстренными выпусками новостей. Живы, стучат, дышат… Не могла и не хотела Россия в те черные августовские дни верить, что 118 жизней оборвались в полной темноте и без кислорода… И как кощунственно тогда смотрелся только что победно возглавивший страну Путин в своем светлом костюме отдыхающего… Путин, который вместо того чтобы сразу же лететь в Ведяево  и тем самым показать отчаявшимся семьям подводников, что Россия сражается за экипаж «Курска», продолжал отдыхать… Ах, как это повредило образу нового, сильного лидера!.. Ах, как будут его упрекать за это и тогда, и потом… Но это все было ничтожно по сравнению с 118-ю жизнями на дне безжалостного Баренцева моря. До последнего все ждали чуда и надеялись на него, надеялись вопреки всему и прежде всего вопреки запасам кислорода на борту субмарины. И даже когда казалось, никакой надежды уже быть не могло, когда наконец-то разрешили норвежским водолазам подключиться к спасательной операции, и те перед тем как вскрыть люк, заливали молоко в узенькую щелочку, чтобы убедиться, что кислорода, а значит  и живых, уже нет, даже тогда все с замиранием сердца ждали: а может быть, молоко все же всосется?... Но было уже слишком поздно… Пройдет еще много времени, пока в судебных тяжбах будет решаться, кто виноват в гибели подводников, почему так поздно приняли помощь норвежцев, хотя те были выслать своих специалистов уже в первые часы после трагедии, и что вообще привело к катастрофе. Потом еще будут подниматься тела моряков и саму подлодку. А весь ужас и трагизм произошедшего уместиться на маленьком клочке бумаги – записке лейтенанта Колесникова. «Темно. Трудно дышать…»

            С тех пор прошло целых семь лет. Мы продолжили жить дальше, оставив гибель «Курска» в прошлом. Но память о нем должна жить в наших сердцах. Какие же секреты были на борту атомохода, что они оказались ценней 118-ти жизней людей, которые свою жизнь посвятили служению Родине и которых любили и ждали на берегу?.. Скорее всего, все тайны «Курска» мы так никогда и не узнаем, но как же хочется надеяться, что трагедия 12-го августа 2000г. в Баренцевом море стала последней жертвой «холодной» войны.