• Авторизация


Джорж Фаулз " Волхв" отрывак 25-12-2007 11:10 к комментариям - к полной версии - понравилось!


[700x455]

Подобное душевное безразличие, вне всякого  сомнения,  отличает  только

закоренелых развратников.

     Де Сад. "

 

 

 

 

Я родился в 1927 году - единственный сын небогатых англичан, которым до

самой смерти не удавалось  вырваться  за  пределы  тени  уродливой  карлицы,

королевы Виктории, причудливо простершейся в грядущее. Закончил  школу,  два

года болтался в армии, поступил в Оксфорд; тут-то я и  начал  понимать,  что

совсем не тот, каким мне хотелось бы быть.

     Что генеалогия моя никуда не годится, я выяснил  давным-давно.  Отец  -

бригадный генерал, причем вовсе  не  благодаря  выдающимся  профессиональным

качествам, а просто потому, что достиг нужного  возраста  в  нужный  момент;

мать - типичная жена будущего генерал-майора. А именно: она никогда  ему  не

перечила и вела себя так, будто муж следит за ней из соседней комнаты,  даже

если он находился за тысячи миль от дома. Во время войны отец наезжал редко,

и мало-мальски привлекательный образ, выдуманный мною, пока он отсутствовал,

всякий  раз  приходилось  подвергать   генеральному   пересмотру   (каламбур

неуклюжий, но точный) в первые же дни его побывки.

     Как любой человек не на своем месте, он жить не мог  без  банальщины  и

мелочной  показухи;  мозги  ему  заменяла  кольчуга   отвлеченных   понятий:

Дисциплина, Традиции, Ответственность... И когда я осмеливался возразить ему

- что бывало очень редко, -  он  принимался  утюжить  меня  сими  священными

словами, как какого-нибудь зарвавшегося лейтенантика. А если жертва и тут не

падала замертво, давал волю рыжему цепному псу - гневу.

     По преданию, наши предки эмигрировали из Франции после отмены Нантского

эдикта - благородные гугеноты, дальние  родственники  Оноре  д'Юрфе,  автора

"Астреи" (бестселлера семнадцатого столетия). С тех  пор  никто  в  семье  -

исключая постоянного корреспондента Карла II

     Тома Дюрфея {Томас Дюрфей (1653-1723) -  модный  литератор,  состоял  в

переписке с множеством "сильных мира сего".}, родство  с  которым  не  менее

сомнительно -  не  проявлял  склонности  к  творчеству:  поколения  военных,

священников, моряков, помещиков сменяли друг друга, разнясь  покроем  одежд,

сходясь в разорительном пристрастии  к  азартным  играм.  Двое  из  четверых

сыновей моего деда не вернулись с первой мировой; третий выбрал самый пошлый

способ разделаться с наследственностью  и  сбежал  в  Америку  от  карточных

долгов. Отец  -  младший  отпрыск,  обладающий  всеми  достоинствами,  какие

привыкли приписывать старшим, - всегда говорил о нем как о мертвом,  но  как

знать, может, он  еще  жив,  а  у  меня  по  ту  сторону  Атлантики  имеются

двоюродные братцы и сестрички.

     В старших классах я понял, что жизнь, которая мне по душе, не вызовет в

родителях ничего, кроме огульного неприятия, а  изменить  их  взгляды,  увы,

невозможно. Я делал успехи в английском, публиковал в школьном журнале стихи

под псевдонимом, считал Д. Г.  Лоуренса  самой  выдающейся  личностью  нашей

эпохи; родители же Лоуренса, конечно, не открывали, а если и слышали о  нем,

то лишь  в  связи  с  "Любовником  леди  Чаттерли".  Некоторые  их  черты  -

эмоциональную мягкость матери, отцовские приступы безоглядного веселья - еще

можно было вынести; но нравилось мне в  них  совсем  не  то,  чем  они  сами

гордились. И когда Гитлеру пришел конец, а мне исполнилось восемнадцать, они

уже стали для меня просто источником средств. Благодарность я им  выказывал,

но на большее меня не хватало.

 

 

Я вел двойную жизнь. В школе у меня была не слишком выгодная в  военное

время репутация эстета и циника. Но Традиции и  Жертвенность  гнали  меня  в

строй. Я уверял всех - и  директор  школы  вовремя  поддержал  меня,  -  что

университет может и подождать. В армии двойная жизнь продолжалась: на  людях

я играл тошнотворную роль  сына  бравого  генерала  Эрфе,  а  в  одиночестве

лихорадочно поглощал  толстые  антологии  издательства  "Пингвин"  и  тонкие

поэтические сборники. Как только смог, демобилизовался.

     В Оксфорд я поступил в 1943  году.  На  второй  год  учебы  в  колледже

Магдалины,  после  летних  каникул,  во  время  которых  я  нанес  родителям

наикратчайший визит, отец получил назначение  в  Индию.  Мать  он  забрал  с

собой. Самолет, на котором они летели, - груда  железных  дров,  пропитанных

бензином, - попал в грозу  и  разбился  в  сорока  милях  восточное  Карачи.

Оправившись от  удара,  я  почти  сразу  почувствовал  облегчение,  вздохнул

наконец свободно. Ближайший родственник, брат матери, жил на своей  ферме  в

Родезии, и никакие семейные узы теперь не мешали развитию того, что я считал

своим истинным "я".  Может,  сыновняя  почтительность  и  была  моим  слабым

местом, зато в новых веяниях я разбирался как никто.

     Или думал, что разбирался - вместе с другими умниками, моими приятелями

по колледжу.  Мы  организовали  небольшой  клуб  под  названием  Les  Hommes

Revoltes {"Бунтующие люди" (франц.). Аллюзия на эссе Альбера  Камю  "Человек

бунтующий".}, пили очень сухой херес и (в  пику  шерстяным  лохмотьям  конца

сороковых) нацепляли  темно-серые  костюмы  и  черные  галстуки.  Собираясь,

толковали про бытие и ничто {"Бытие и ничто" (1943)  -  библия  французского

экзистенциализма,   философский   трактат   Жана-Поля   Сартра.},   а   свой

изощренно-бессмысленный образ жизни называли  экзистенциалистским.  Невеждам

он показался бы вычурным или жлобским; до нас не доходило,  что  герои  (или

антигерои) французских экзистенциалистских романов действуют в литературе, а

не в реальности. Мы пытались подражать им, принимая метафорическое  описание

сложных  мировоззренческих  систем  за  самоучитель  правильного  поведения.

Наизусть зазубривали, как себя вести. Большинству из  нас,  в  духе  вечного

оксфордского дендизма, просто хотелось выглядеть оригинальными. И клуб давал

нам такую возможность.

     Я приобрел привычку к роскоши и жеманные манеры.  Оценки  у  меня  были

средненькие, а амбиции чрезмерные: я возомнил себя поэтом. На деле ничто так

не враждебно поэзии, как безразлично-слепая скука, с которой я тогда смотрел

на мир в целом и на собственную жизнь в  частности.  Я  был  слишком  молод,

чтобы понять: за цинизмом всегда скрывается неспособность к усилию  -  одним

словом, импотенция; быть выше  борьбы  может  лишь  тот,  кто  по-настоящему

боролся.  Правда,  воспринял  я  и  малую  толику  сократической  честности,

полезной во все времена - именно она стала важнейшим вкладом Оксфорда в нашу

культуру. Благодаря ей я с грехом пополам усвоил, что бунт против прошлого -

это еще не все. Как-то я наговорил друзьям множество гадостей  об  армии,  а

вернувшись к себе, вдруг подумал: то, что я с легкостью высказываю вещи,  от

которых моего покойного отца хватил бы кондрашка, вовсе не означает,  что  я

избавился от его влияния. Циником-то я был  не  по  природе,  а  по  статусу

бунтаря. Я отверг то, что ненавидел, но не нашел  предмета  любви  и  потому

делал вид, что ничто в мире любви не заслуживает.

 

 

Всесторонне подготовленный к провалу, я  вступил  в  большую  жизнь.  В

отцовской кольчуге абстракций не было звена под названием Бережливость;  его

счет у Лэдброка {Крупная тотализаторная фирма в Лондоне.} достигал комически

больших размеров,  а  траты  были  грандиозны,  ибо,  ища  популярности,  он

восполнял недостаток обаяния избытком спиртного. Того,  что  осталось  после

нашествия законников и налоговых инспекторов, на жизнь явно не хватало. Куда

бы я  ни  пытался  устроиться  -  в  дипкорпус,  на  гражданскую  службу,  в

Министерство колоний, в  банки,  в  торговлю,  в  рекламу,  -  любая  работа

казалась слишком пресной и элементарной. Я прошел  несколько  собеседований.

И, коль скоро не собирался проявлять того щенячьего энтузиазма,  которого  у

нас требуют от начинающего чиновника, никуда не был принят…

 

 

    В конце концов, как и до меня - многие выпускники Оксфорда,  я  написал

по объявлению в "Таймс эдьюкейшнл саплмент" {Приложение к газете "Таймс"  по

проблемам образования.}…

 

 

 

 

 

 

ШКОЛА ЛОРДА БАЙРОНА, ФРАКСОС

 

 

 

 

     Школе лорда  Байрона  (Фраксос,  Греция)  с  октября  месяца  требуется

младший преподаватель английского  языка.  Семейных  и  не  имеющих  высшего

образования просят не беспокоиться. Знание  новогреческого  не  обязательно.

Жалованье 600 фунтов в год в любом эквиваленте. Контракт заключается на  два

года с последующим возобновлением. Плата за питание взимается в начале  и  в

конце контрактного срока.

 

 

     Прилагаемый проспект конкретизировал объявление.  Фраксос  -  остров  в

Эгейском море, милях в восьмидесяти от Афин. Школа лорда Байрона - "один  из

известнейших пансионов Греции, который ориентируется на традиции английского

среднего образования", - отсюда название. Ученикам и преподавателям, похоже,

предоставляются все мыслимые удобства. Учитель дает не более пяти  уроков  в

день.

     - У этой школы великолепная  репутация.  А  сам  остров  -  просто  рай

земной.

     - Вы что, там бывали?

     Ей   было   лет   тридцать.   Прирожденная   старая   дева,   до   того

непривлекательная, что в своих модных тряпках и  обильном  макияже  выглядит

просто жалкой, будто незадачливая гейша. Нет, она  не  бывала,  но  все  так

говорят. Я перечитал объявление.

     - Что ж так поздно спохватились?

     - Ну, если мы правильно поняли, они уже приглашали  кого-то.  Не  через

нас. В итоге - скандал за скандалом.  -  Я  снова  заглянул  в  проспект.  -

Вообще-то мы раньше с ними не работали. Так что сейчас просто  оказываем  им

любезность. - Она искательно улыбнулась; передние зубы  явно  крупноваты.  В

самых утонченных оксфордских традициях я пригласил ее позавтракать.

     Дома я заполнил бланк, который она принесла в кафе, сразу  же  вышел  и

опустил его в почтовый ящик. По необъяснимой причуде судьбы, в тот же  вечер

я познакомился с Алисон.

 

 

  

 

 

Я не коллекционировал победы, но  к  концу  учебы  от  невинности  меня

отделяла по меньшей мере дюжина девушек.  Я  не  мог  нарадоваться  на  свои

мужские достоинства и на то, что влюбленности мои никогда  не  затягивались.

Так виртуозы гольфа в душе  относятся  к  игре  чуть-чуть  свысока.  Играешь

сегодня или нет - все  равно  ты  вне  конкуренции.  Большинство  романов  я

затевал на каникулах, подальше от Оксфорда, ибо в этом случае начало  нового

семестра позволяло под  удобным  предлогом  сбежать  с  места  преступления.

Иногда  следовала  неделя-другая  назойливых  писем,  но  тут  я   запихивал

бесприютное сердце обратно, вспоминал  об  "ответственности  перед  собой  и

окружающими" и вел себя как настоящий  лорд  Честерфилд.  Обрывать  связи  я

научился столь же мастерски, как и завязывать их.

     Все это может показаться - да и вправду было -  холодным  расчетом,  но

двигало  мной  не  столько  бессердечие  как  таковое,  сколько  самолюбивая

уверенность в преимуществах подобного образа жизни. Облегчение,  с  каким  я

бросал очередную девушку, так легко было  принять  за  жажду  независимости.

Пожалуй, в мою пользу говорит лишь то, что я почти не врал: прежде чем новая

жертва разденется, считал своим долгом  выяснить,  сознает  ли  она  разницу

между постелью и алтарем.

     Но позже, в Восточной Англии, все перепуталось. Я  начал  ухаживать  за

дочерью одного из старших учителей. Она была красива  английской  породистой

красотой; как и я, ненавидела захолустье и охотно отвечала мне  взаимностью;

я с опозданием понял, что взаимность небескорыстна: меня собирались  женить.

Я запаниковал: элементарная телесная потребность грозила сломать мне  жизнь.

Я даже едва не капитулировал перед  Дженет,  круглейшей  дурой,  которую  не

любил и не мог полюбить. С оскоминой  вспоминаю  бесконечную  июльскую  ночь

нашего прощания: попреки и завывания в машине на морском берегу. К  счастью,

я знал - и она знала, что я знаю, - что она не беременна. В Лондон я ехал  с

твердым намерением отдохнуть от женщин.

вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Джорж Фаулз " Волхв" отрывак | Vagus - Царство Vagusа | Лента друзей Vagus / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»