-4-
Участники жертвенника.
Образы мучеников в византийской гимнографии удивительны. Они мученики оказывается, умоляют Христа своими ранами и язвами о спасении нас. Что за дикость скажут иные этот образ? Что за юридическая такая теория искупления в худшем из ее вариантов? Да и возможно ли христианину так думать, что Бог, не могущий помиловать мир даже за Кровь Сына Божия, преклонится к множеству человеческих кровей мучеников? Но это отнюдь - не рецидив язычества, не упадок религиозной мысли, а глубина богословия Это написано в богослужебных текстах, авторами которых являются монахи, принадлежавшие к периоду расцвета монашеской жизни.
Оставим пока эти места и взглянем как по другому называются мученики в гимнографической традиции. Они друзья Христовы . Это так понятно (и непонятно одновременно от заезженности этих слов; чтобы преодолеть заезженность, надо разбить метафору, и тогда освобожденный образ засияет вновь). «Вы друзья Мои. Я сказал вам все». Он до конца возлюбил их, открыл им Имя Яхве, которое прославится через Его Крест. Через умовение ног Христом, апостолы вступают на путь Креста. Неслучайно у Иоанна присутствует умовение ног и нет описание Евхаристии тайна смирения закалаемого Агнца раскрывается в этом образе, месии-Христа, ставшего ниже самого низкого во Израиле умывающего ноги низшим. Мессия этот тот, кто приходит с небес и выше всех, чтобы стать ниже всех и единственным проклятым за всех. Первый шаг умовение ног, второй смерть между небом и землей, чтобы стать проклятым и отлученным от Бога. Ученики разделят с Ним Его смерть в свою меру каждый. Со Христом умершим для них умрет мир и никогда не сможет ожить без Христа. У Креста Его апостолы пережили свою собственную смерть. Для них мир был распят, и они для мира ((Гал. 6:14). Они принимяли участие в жертве Христовой с ритуального умовения ног, словно перед всесожжением. Архиерей и Жертва, Принимающий и приносимый, стал и последним рабом Он , Раб Яхве, Единый Отрок, к которому благоволила душа Отца Его (Ис 42,1).
С первых веков мученики считались и считали себя участвующими в жертве Христовой. Уже Игнатий Богоносец писал : «...дайте мне стать пищей зверей и посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия: измелят меня зубы зверей, чтобы я сделался частым хлебом Христовым. В полной жизни выражаю я свое горячее желание смерти. Мои земные страсти распяты, и живая вода, струящаяся во мне, говорят: приди к Отцу. Я не хочу больше жить этой земной жизнью».
У апостола Павла - «Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Кол.1,24).
Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу,
и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня (Галл 2,19-20) это то же, что первым сделал Христос, христианин повторяет. Апостол Павел лишь озвучивает христианский опыт.
О мученике Феодоре Тироне говорится в тропаре -«огнем бо всесожегся, яко хлеб сладкий Троице принесеся».
Но ведь Троице не нужна человеческая жертва! Вместо Исаака был принесен овен В Троице есть единая жертва, жертва Сына Богочеловека. На иконе преп. Андрея Рублева изображена эта жертва прежде мир не бысть. Эта икона произошла от иконы «Гостериимства Авраама» , но раскрывает глубокую тайну этого рассказа, в котором созерцается нами, вслед за великим Павлом, вся история спасения. Странники, в которых Аврааму явился его Бог, и предначертывают рождение Исаака, и знают о жертве, от которой Исаака избавит жертва Единого от них, и отрешенно сидят за столом, в страшном одиночестве Трех среди людей земли живых. И вот - нет уже рядом Авраама и Сарры, и нет закалаемого тельца а есть лишь трагическое и полнейшее Божественное вневременье, молчание, решение и согласие Единого от Них на жертву и движение в мир - не такой , как Они - стопами странников Сына и Духа, любящих и любимых и единых с Третьим. И се это страшное пророческое слово idou - Овен, един держимый рогама в саде Савек (Быт.22,12).
Мученики не принесли Богу какие-то «свои», «особые» жертвы, иначе он были бы псевдомученики, лжесвидетели, приносящие Богу Израилеву чуждый огнь, подобно Дафану и Авирону. Жертва и Жрец, Приносяй и Приносимый Один. Его Жертва совершенна, иная жертва будет неполной и мерзкой в очах Божиих. Других жертв принести нельзя, можно лишь участвовать в Жертве Христовой. Стать участником жертвенника (1 Кор. 10,18). Участвовать в Жертве Его от Крещения и Евхаристии в церковном собрании, через пронизанность жизни ими до разделения Креста Его и его живоносной смерти. Лишь это введет в Воскресение Его, и об этом кенозисе, умалении Креста Христова с таким упорством говорит апостол Павел в послании к Коринфянам, пытаясь достучаться для сердец, упоенных якобы уже блаженством и славой Воскресения.
Раны мучеников, их презренные, жалкие для успешных людей страдания, становятся ранами Христовыми, причащаясь страданий Его. Это уже не их страдания и раны, действительно, жалкие признаки побежденных, не выигравших своего куска счастливой земной животной жизни, не вырвавших несколько живых земных лет более, чем другие, - нет, это уже часть Богочеловеческой скорби, Богочеловеческой доли, Божественного поражения, которое вырывается за пределы мира в сияющей победе Яхве, Бога воинств. Они лишались красоты, здоровья, сил, иссякала по капле их жизнь, мертвел язык, славивший Христа, останавливалось сердце, угасал мозг Они добровольно ушли в ничто смерти, потому что туда ушел их Друг. И Он, и они сделали это всерьез. И так же всерьез запредельно, невыносимо реально для животного человеческого зрения, для полутеней здешнего бывания излилась к ним невиданная, невозможная, немыслимая жизнь. Жизнь когда они лишились своей скудной человеческой жизни но такой единственной и такой дорогой. Отсутствие чудес смущало зрителей страданий новомучеников так же, как смущал коринфян Крест Христов. Когда кончилось уютное время легенд и пришла реальность люди испугались ее, шарахнулись от новомучеников, от Креста в его неприглядности и смертном страхе, пытаясь его «испразднить», лишить значения.
Мученики. Их посмертие не похоже на существование идолонов в Гадесе Гомере они целы, не забрызганы кровью, их тела не уродуют раны. Печати страшных страстей прекрасны на их телах, как язвы гвоздиные на теле их Друга. Они живы, они целы, они в Нем и с Ним и к Нему они живут полной и светлой человеческой жизнью Его жизнью. По язвам гвоздиным узнают Христа при встречах, по ранам мучеников. Это уже Его раны, Его язвы. Они стали Жертвой вместе с Единородным. Его Евхаристия исполнилась в них. Их останки целуют и хранят
Они были отторгнуты вместе с Рабом Яхве от земли живых и поэтому вместе с Ним получили ее. Они едины со Христом, неотделимы от Него они становятся ходатаями, потому что они в Нем в Ходатае к Отцу Его, и в них дыхание Параклита иного. Они с Другом своим, в Земле Живых.
Оригинал