Это цитата сообщения Михаил_Филимонов Оригинальное сообщение

От геноцида армян, учиненного турками в 1915 году, чудом спасся великий армянский актёр Ваграм Папазян, живший тогда в Константинополе. Вот как он описывал эти события в своей книге "По театрам мира", изданной в 1937 году:

...я согласился выступить в нескольких спектаклях труппы, возглавлявшейся Минакьяном. Для моего первого выступления дирекция театра просила меня подготовить новую, только что появившуюся пьесу какого-то немецкого драматурга... Это была пьеса из жизни русских революционеров, где я должен был играть роль некоего Дмитрия, который по ходу действия бросал бомбу в каком-то дворце. Этот Дмитрий был влюблен в курсистку, тоже революционерку, по имени Соня, роль которой... должна была исполнять моя чудесная константинопольская тётушка с её незабываемым профилем старого носорога...
И вот, наконец, настал день первого спектакля. Во время второго акта должна была пройти любовная сцена между мной и "Соней" - моей тётушкой. Сцена эта только закончилась, когда араб Изетт - рабочий сцены, стоявший у занавеса, - вдруг стал подавать мне какие-то тревожные знаки. Я изменил мизансцену и... приблизился к порталу. Изетт, приставив руки ко рту, прошептал, что из полиции явились какие-то очень странные люди, которые ждут меня в моей уборной, и что надо быть начеку.
Надо заметить, что как раз в эти дни секретная полиция Константинополя разыскивала всех молодых людей, учившихся в высших учебных заведениях за границей (в частности и в особенности тех, которые были в России), арестовывала их и немедленно ссылала вглубь страны. Я сразу догадался, что, по-видимому, и мне предстоит это далёкое путешествие, но тем не менее решил положиться на Изетта...
Действительно, он очень быстро появился, снова подозвал меня к себе и... сказал мне, что я должен найти возможность немедленно выйти, оставив всех актёров на сцене и не прерывая хода пьесы... Я, продолжая сцену объяснения с моей тётушкой, шепнул ей, что чувствую себя очень плохо и должен немедленно покинуть сцену, а поэтому прошу её любыми средствами спасти положение и как-нибудь затянуть этот акт...
Очутившись за кулисами, я последовал за Изеттом. Мы побежали на самый верхний этаж, где Изетт привязал меня верёвкой за пояс и осторожно спустил в тёмную и совершенно необитаемую улицу, на которую выходила задняя стена театра. И вот я очутился в тёмном грязном переулке турецкого квартала в странном одеянии "бедного Дмитрия", с гримом на лице, с русой бородой, в белокуром парике и с вздёрнутым носом, который делал меня совершенно неузнаваемым...
Явившись домой, я сразу же понял, что положение очень серьёзно: оказывается эти же полицейские часа полтора назад уже посетили наш дом... Нельзя было терять ни минуты... Едва успев переодеться, я тотчас же покинул дом своих родителей, захватив лишь маленький чемоданчик с несколькими сменами белья. Я отправился окольными улицами к одному знакомому греку, работавшему в константинопольской конторе пароходного агентства "Мессажери Маритим"... и просил каким угодно способом устроить мне место на первом пароходе, который отойдёт в Батум...