Стена, 28 лет разделявшая Германию и Европу, рухнула, конечно, не в одночасье. Началом «падения» можно считать 2 мая 1989 года - день, когда министры иностранных дел Австрии и Венгрии разрезали колючую проволоку на границе между этими странами. Таким образом, Венгрия, где к этому времени коммунисты уже утратили руководящую роль, уничтожила свою часть «железного занавеса». Сразу после этого начался демонтаж погранукреплений, граница стала приобретать цивилизованный вид. В Берлине среагировать не успели, и число граждан ГДР, решивших «провести отпуск в Венгрии», стремительно увеличивалось: Венгрия стала тем «окном», через которое теперь можно было без риска для жизни уйти на Запад.
В соцстраны восточные немцы могли ехать без виз, но о поездках на Запад и не мечтали. Без возражений власти пускали на Запад только пенсионеров. Граждане «допенсионного возраста» до конца 80-ых годов не могли поехать в ФРГ даже на похороны ближайших родственников. Журналисты, дипломаты, инженеры, командированные на Запад, могли брать с собой только маленьких детей. Школьники должны были оставаться дома как заложники - для них был создан специнтернат. Власти ни на секунду не забывали о том, что только за первые десять лет существования ГДР, пока не было Стены, из страны сбежала почти четверть населения. С появлением Стены попытка нелегально покинуть ГДР стала равнозначна самоубийству: за эти годы пограничники застрелили более 700 человек, из них более 250 человек - в Берлине. Последним стал 20-летний Крис Гефрой - он был убит 6 февраля 1989 года, за десять месяцев до падения Стены.
Тем не менее, желающих перебраться на Запад становилось все больше. Важнейшую роль в формировании этого желания играло телевидение ФРГ, программы которого каждый житель ГДР мог смотреть у себя дома без всяких ухищрений. По сути именно оно расшатывало стену: восточных немцев неудержимо манила реклама западных товаров, они верили, что на Западе их ждут радужные перспективы. Но самым непереносимым для большинства граждан ГДР было ощущение запертости в клетке. Лидеры ГДР поняли это, на свою беду, только после 9 ноября, когда оказалось, что и без Стены, овчарок, погранвойск и минных заграждений основная масса людей никуда не разбегается а, погуляв по Западному Берлину или смотавшись на воскресенье в Париж, возвращается домой, в ГДР, чтобы в понедельник идти на родной завод.
ГДР: жизнь взаймы
Пожалуй, главным «стенобитным орудием» стоит все же признать различие в уровне жизни: по мере того, как экономический разрыв между двумя германскими государствами увеличивался, нежизнеспособность ГДР становилась все более очевидной. Хотя по советским понятиям уровень жизни в ГДР был высоким, сами немцы сравнивали вовсе не с СССР, а ФРГ, и к тому же их потребление обеспечивалось за счет импорта ширпотреба на деньги, получаемые в кредит от ФРГ. Товары, произведенные в ГДР, продавались в соцлагере, но не пользовались спросом в ГДР, потому что там за те же деньги можно было купить западные вещи. При этом ни свои, ни западногерманские товары не приносили ГДР конвертируемую валюту. Ее давала ФРГ.
За 18 лет пребывания Хонеккера на посту главы ГДР ее внешняя задолженность выросла в 10 раз. Чтобы зарабатывать валюту, необходимо было производить современные товары, а для этого ГДР должна была модернизировать производство. Однако как раз на это валюты не хватало: огромные средства шли на развитие спорта, проведение международных фестивалей и конференций, строительство гостиниц международного класса.
Западная Германия давала валюту на строительство церквей, автобанов, телекоммуникаций. Чтобы заработать еще, ГДР создавала на своей территории свалки для мусора из ФРГ и Западного Берлина. Более 40 процентов внешнеторгового оборота шло через КоКо - некое Управление коммерческой координации, подчинявшееся в обход государственных структур только секретарю ЦК СЕПГ Миттагу. КоКо продавал то, что было стыдно продавать официально: от оружия в горячие точки до… заключенных. За 15 лет ГДР «продала» Западной Германии З4 тысячи заключенных, получив за них более трех миллиардов западных марок (по некоторым источникам на это ушло до 8 миллиардов). Известны случаи, что власти порой фальсифицировали приговоры и под видом дессидентов продавали простых уголовников.
В середине 80-ых власти ГДР разрешили своим гражданам приобретать товары за валюту внутри страны в спецмагазинах, не требуя при этом объяснений происхождения валюты, а в 1988 всем было разрешено получать валютные переводы из-за рубежа. Это привело к тому, что в внутри страны появилась вторая валюта - западные марки, которые, естественно, никто не тратил на товары, сделанные в ГДР. Неудивительно, что в 1989 году более половины предприятий на Востоке были убыточными. Абсолютно невозможно было купить современную бытовую и компьютерную технику, а также автомобили. В очереди на допотопный автомобильчик «Трабант» с пластмассовым корпусом, внешний вид которого не менялся несколько десятилетий, нужно было стоять 15 лет.
В народе росло недовольство. Люди более «сознательные» были возмущены исчезновением коммунистических идеалов, хотя Хонеккер и продолжал считать себя верным ленинцем, а те, кто «попроще», - тем, что не могут жить так, как на Западе. Сколь существенным при этом был вопрос о единстве нации, сказать трудно. Например, на митинге 10 ноября 1989 года в Берлине, когда канцлер Коль и другие политики запели гимн ФРГ, он утонул в свисте недовольства. Даже лозунг «Мы - один народ» появился только в декабре 1989 года, когда Стена уже рухнула. А уж после объединения поводов говорить о противостоянии восточных и западных немцев стало куда больше, чем оснований рассуждать о единстве нации.
Мифы и легенды Демократической Германии
Еще в 1987 году президент США Рональд Рейган во время своего визита в Берлин, обращаясь к Горбачеву, произнес свою знаменитую фразу: «Господин Горбачев, снесите эту стену!». Однако в январе 1989 Эрик Хонеккер парировал: «Стена простоит еще 50 или 100 лет - пока не будут устранены причины, обусловившие ее возведение». Но он ошибался. В то время как в СССР полным ходом шла перестройка, а в Польше и Венгрии социализм был уже практически похоронен, Курт Хагер (главный идеолог СЕПГ, гэдээровский Суслов) прямо заявил: «Если соседи меняют обои, то это еще не значит, что мы должны делать ремонт».
В октябре 1989 Горбачев приехал на празднование 40-летней годовщины ГДР. У граждан этой страны проснулась надежда на перемены. Именно в Берлине Михаил Сергеевич произнес витиеватую фразу о том, что опасности подстерегают только тех, кто не реагирует на требования жизни, а тому, кто чувствует импульсы, исходящие из общества, и соответственно им строит свою политику, не надо боятся трудностей. В версии переводчика прозвучала фраза, которую теперь знает каждый немец: «Того, кто опаздывает, наказывает жизнь». Все увидели в этом критику в адрес Хонеккера, который наотрез отказывался следовать советам перестройщика Горбачева и слышать не желал о смягчении режима.
Неудивительно, что открытие границ застало Запад врасплох. Все последующие действия правительства Коля были хаотическими, поспешными и явно непродуманными. И для КГБ события ноября 1989 года также стали неожиданностью.
Тем не менее «мягкая революция» в ГДР имела и своего режиссера, и своего координатора. Западное телевидение стало «коллективным организатором» событий 1989 года. Правда, не в том смысле, который вкладывали в это выражение Ленин и Хонеккер. Нет, западное телевидение не было ни агентом влияния ФРГ, ни орудием «подрывных» сил. Если уж кто и использовал западных корреспондентов в своих целях, так только правозащитники из ГДР, которые понимали, что любые затеянные ими акции протеста смогут стать известными согражданам только в том случае, если будут показаны по западному телевидению. Гэдээровские комментаторы с яростью и негодованием реагировали на «пропаганду с Запада». Эффект был обратный: благодаря возможности постоянно сравнивать «свое» телевидение с «чужим» у граждан ГДР выработалось достаточно верное понимание того, что происходило в их стране. Мир за пределами ГДР они, однако, понимали превратно, и это стало причиной большинства их тогдашних и сегодняшних проблем.
Ни разу не побывав в ФРГ, люди переносили западные телевизионные картинки на родную почву, и потому, зная в принципе о безработице, социальных противоречиях и экономических проблемах на Западе, граждане ГДР не думали, что это может коснуться и их самих.
Так, летом и осенью 1989 западные тележурналисты изо дня в день подробнейше информировали граждан ГДР о нарастании потока беженцев в Западную Германию через Венгрию и Чехословакию. Те, кто раздумывал о том, чтобы последовать их примеру, черпали из этих материалов всю необходимую информацию о том, каким маршрутом воспользоваться, что брать с собой, однако не обращали ни малейшего внимания на те трудности, с которыми приходилось сталкиваться отъезжающим. А зря: в тех же выпусках новостей можно было увидеть, как размещают тех, кто приехал в ФРГ, а заодно узнать самую популярную в Западной Германии хохму: «Почему переселенцы из ГДР приезжают в кроссовках? - Потому что знают, что будут жить в спортзалах».
цитата


Если уж кто и использовал западных корреспондентов в своих целях, так только правозащитники из ГДР

Телевиденье ФРГ показывало также собрания и демонстрации самых разнообразных оппозиционных групп, возникавших в те дни в ГДР и объединявших людей, не собиравшихся никуда уезжать, а требовавших изменения режима и создания общей платформы. Ни у кого из участников этих демонстраций тогда и мысли не было об объединении с ФРГ. Главный лозунг тех дней – «Народ - это мы». Эти акции становились все мощнее, а имена правозащитников все популярнее. Позже, после падения Стены, эти люди многое сделали для создания новых форм демократии вроде «круглого стола», за которым собирались и правозащитники, и деятели церкви, и лидеры новых партий, и представители органов власти.
Перестройка с торможением
Своей кульминации события в ГДР достигли в октябре 1989. Накануне 40-ой годовщины ГДР власти попытались немного выпустить пар, а потому многим из тех, кто, надеясь вырваться из «восточной зоны», осаждал посольства ФРГ в Праге и Варшаве, разрешили выехать в Западную Германию. По непонятным соображениям восемь поездов с этими людьми, а их накопилось около 10 тысяч, должны были пройти через территорию ГДР, что привело к столкновениям с полицией. В ряде городов группы людей пытаются штурмовать поезда, чтобы также уехать. В обществе царила растерянность, усугубившаяся официальными заявлениями типа «мы не будем плакать об ушедших».
Дальнейшему обострению ситуации способствовал упомянутый приезд Горбачева на празднование юбилея ГДР. Свидетели выступления Горбачева на торжествах рассказывали, что, когда он попытался воспеть перестройку, Хонеккер заметил, что этот эксперимент, приведший к тому, что в магазинах СССР нет даже спичек, вряд ли пригодится ГДР. Горбачев сократил свой визит и в тот же день улетел. Народ на улицах всего этого не знал и самозабвенно скандировал «Горби, Горби…», а службы госбезопасности ГДР констатировали: социалистический строй в опасности.
Через несколько дней Хонеккер «по состоянию здоровья» оставил все руководящие посты. На его место был поставлен другой аппаратчик СЕПГ Эгон Кренц, который никогда не пользовался популярностью. Была объявлена амнистия всем, кто бежал из ГДР, были повышены пенсии, разрешена деятельность новых общественных организаций. Но страна была уже неуправляемой. Люди продолжали ехать в Венгрию, Чехословакию, Польшу, чтобы оттуда уйти на Запад. В октябре несколько раз принимались решения, облегчающие формальности при поездках в ФРГ, а 9 ноября пленум ЦК решил открыть границу. Объявить об этом собирались 10 ноября, но Шабовский почему-то объявил о решении открыть границы на пресс-конференции на день раньше. И хотя уже на следующий день немцы благодарили за открытие границы Горбачева, он об этом узнал только из сообщений СМИ - равно как и КГБ, советское посольство и командование Советской армии. Пока они размышляли, как реагировать на происходящее, на дорогах, ведущих на Запад, образовывались пробки длинной в сотни километров: одни ехали к родственникам, другие - просто погулять.
Только за ноябрь ГДР покинуло 110 тысяч человек. Возник острый дефицит некоторых специалистов, например медиков, поскольку врачи и медсестры ринулись на Запад. Хаос становился всеобъемлющим, а потому как бы сама собой возникла мысль о необходимости объединения страны, и чем скорее, тем лучше. Только это могло успокоить большинство из тех, кто бежал из ГДР или собирался это сделать. Еще более эффективным шагом оказалось предложение канцлера Коля объединить восточную и западную марку еще до юридического объединения, тем более что было неясно, как долго продлятся переговоры со странами-победительницами во Второй мировой войне, получившие название «два плюс четыре». В ходе этих переговоров предстояло решать такие сложные и комплексные проблемы, как вывод советских войск из Германии, возможность размещения сил НАТО на территории бывшей ГДР, перспективы расширения НАТО. Все были уверены, что Советский Союз поставит множество условий. Но этого не произошло.
Именно тогда советское руководство дало ответ на вопрос, который все 90-е годы двадцатого века будет будоражить умы российских политиков, - в июле 1990 на госдаче в кавказском местечке Архыз Горбачев и Шеварнадзе совершенно неожиданно для канцлера Коля согласились не возражать против участия объединенной Германии в НАТО. Тогда же, по сути, была предопределена и архитектура безопасности новой Европы, поскольку Советский Союз не выдвинул никаких условий по поводу будущего альянса. А ведь в течение весны и лета 1990 года, когда этот вопрос обсуждался, предлагались самые разнообразные варианты. Так, Вальтер Штюцле, тогда ответственный сотрудник министерства обороны ФРГ, писал в мае 1990 года: все политико-психологические предпосылки говорят за то, что вступление единой Германии в нынешнюю НАТО невозможно. Горбачев этого не может допустить. А значит, должна быть создана новая военно-политическая система безопасности, в которой не будет противников, а Советский Союз станет полноправным участником. Новый блок предлагалось назвать ЕАТО - европейско-американская оборонительная организация, в которую должны были войти и другие члены бывшего Варшавского договора. Любопытно, что, поскольку Советская армия по этому сценарию становилась составным элементом альянса, ее не пришлось бы даже выводить из Восточной Германии. Естественно, это был лишь один из вариантов, за него нужно было еще бороться, но Горбачев решил по-другому. СССР фактически противопоставил себя остальной Европе. Это нашло отражение в целом ряде международных документов, а спустя несколько лет, как бы спохватившись, Россия заговорила о том, что ее изолируют.
Впрочем, внутри Германии - своя геополитика. Многие в бывшей ГДР, особенно те, кто поверил Колю, обещавшему, что «никто в Германии не будет жить хуже, чем сейчас», ощущают себя обманутыми. В свое время они пропустили мимо ушей предостережения, исходившие и от дессидентов, и особенно от популярного социал-демократа из ФРГ Оскара Лафонтена, пытавшегося в 1990 году стать канцлером. Голосуя за неокоммунистов, они не вспоминают о том, что в свое время сами капиталисты предупреждали их, что за жилье и за транспорт придется платить в десятки раз больше, и работы у них не будет, потому что продукция их предприятий никому не нужна и неконкурентоспособна.
Проблемы были и есть, но хочется надеяться, что это не правда, будто народ на Востоке чувствует себя несчастным или жалеет о падении Стены. Уже через год улицы стали красивее и чище, телефонная связь лучше, количество автомобилей значительно увеличилось. Люди получили возможность путешествовать по миру.
Объединение Германии провалилось?
Довольно любопытное исследование было проведено в 2004 году по случаю пятнадцатой годовщины падения Стены, согласно которому, бывшая ГДР «глупеет и стареет». К такому выводу пришли эксперты, обобщившие по заказу германского правительства опыт 14 лет совместного существования восточных и западных земель страны. В развитие бывшей ГДР было вложено 1,25 триллиона евро, но она все больше отстает от западной части страны. «Восток перестал развиваться после первоначальной эйфории. Он глупеет, беднеет и стареет». Таким был комментарий одного из советников министра «реконструкции Востока» Германии Манфреда Штольпе.
Еще никогда в истории индустриального мира одна территория не находилась в такой сильной зависимости от другой. Несопоставима с другими странами и результативность финансовых вливаний в территории восточной Германии - вместо подъема на территории бывший ГДР началась деградация экономики. Молодые специалисты предпочли уехать из восточных земель за рубеж. В результате восточные земли, где сосредоточена четверть рабочей силы страны, стали местом компактного проживания половины безработных немцев - из 15 миллионов жителей Восточной Германии работают только 40 процентов. Почти половина огромных трансфертов была потрачена на социальную помощь - и это приучило население бывшей ГДР к такому порядку вещей. А крупнейшими работодателями во многих районах оказались исполнители государственных программ создания рабочих мест.
С точки зрения западных стандартов, Востоку по-прежнему не хватает примерно 3000 малых и средних предприятий. В конце концов сложившийся перекос стал угрожать и западным землям. Ежегодно им приходится жертвовать 4 процента своего ВВП на нужды восточных соотечественников. Между тем темпы экономического роста страны сегодня заметно меньше 4 процентов. По расчетам авторов исследования, германская экономическая рецессия на две трети складывается из последствий ухода денег на Восток. Сочетание безработицы, снижающегося размера пенсий и продолжающейся утечки мозгов обещает, что со временем спрос на денежную помощь будет только расти.
Спасти положение могли бы стать долгосрочные налоговые льготы для восточногерманских компаний и гарантированное участие, по крайней мере, одной из них в конкурсах на получение государственных подрядов. Однако комиссар Евросоюза по вопросам конкуренции Марио Монти уже предупредил Германию, что ее внутренняя восточная политика не должна привести к нарушению директив ЕС, требующих открытости рынков и соблюдения правил конкурентной борьбы.
Также в 2004 году Институт Форса провел исследование, согласно которому, выяснилось, что каждый пятый житель Германии хочет вернуть Берлинскую стену и вновь разделить Западную и Восточную Германию на два независимых государства. Четверть жителей западных земель, несмотря на то, что процесс объединения на тот момент продолжался 14 лет и в него были вложены большие средства, хочет выдворения 15 миллионов восточных немцев за пределы Федеративной Республики. Кроме того, около 12 процентов восточных немцев не хотят жить в объединенной Германии. Главным образом бывшие жители ФРГ недовольны объемом финансирования «отсталого» Востока. А их бывшие восточные соседи считают, что их проблемы, безработица и низкий уровень жизни, так и остались нерешенными. По данным опроса 37 процентов жителей Западной Германии считают, что 80 миллиардов евро, которые правительство ежегодно вливает в восточные регионы, слишком много. Тогда как треть восточных немцев полагает, что этого недостаточно. Бывшие Министры Иностранных Дел ФРГ и ГДР Ганс-Дитрих Геншер и Маркус Мекель выразили опасения, что эти противоречия могут со временем углубиться. Самый популярный анекдот последнего десятилетия: «Знаете ли вы, почему китайцы все время улыбаются? Они не разрушили свою стену».
А ведь есть еще ментальные противоречия и пройдет еще не один десяток лет, чтобы различия между «Осси» и «Веси» (Восточными и Западными немцами) стерлись окончательно. Как вам такой анекдот. В реке тонут два человека – черный и белый. Кого вы будете спасать первым? Правильный ответ: спасать нужно черного, потому что белый может оказаться западным немцем. Так этот анекдот рассказывают на Востоке Германии. Уверен, что на Западе страны его рассказывают наоборот.
Так что настенные часы пока что еще идут.
Магия цифр
9 ноября в истории Германии - особый день. Пять раз в ХХ столетии с этой датой были связаны драматические события, сказавшиеся на судьбах мира.
В 1918 году 9 ноября отрекся от престола кайзер Вильгельм Второй и была провозглашена Веймарская республика. Этому предшествовали четыре года Первой мировой войны, в результате которой Германия оказалась на краю экономической и политической катастрофы, а кайзер полностью утратил контроль над страной.
В ночь на 9 ноября 1923 года в Мюнхене в ходе митинга, проходившего в одной из пивных и связанного с пятой годовщиной событий 1918 года, Гитлер объявил низложенными центральное и баварское правительства и попытался взять власть в свои руки. Но уже через несколько часов многие сторонники отвернулись от новоявленного фюрера и полиция восстановила порядок. Гитлер был арестован, но сумел превратить процесс в связи с «пивным путчем», и отсидку в тюрьме в мощную пропагандистскую кампанию, которая через десять лет привела его к власти.
Печально памятно и 9 ноября 1938 года. В этот день нацисты перешли от ограничения прав евреев, граждан Германии, к прямому насилию - начали громить еврейские магазины, банки, конторы, синагоги. Наутро все мостовые были усеяны осколками витринных стекол - с тех пор ночь с 9 на 10 ноября в Германии называют «хрустальной». 20 тысяч евреев были арестованы и отправлены в концлагеря. Через четыре года началось планомерное истребление евреев в Европе.
В ночь на 9 ноября 1939 года швабский плотник Георг Эльзер пытался уничтожить Гитлера, подложив самодельную бомбу в зале мюнхенской пивной, где выступал фюрер, празднуя очередную годовщину своего путча. Но Гитлер ушел из зала за несколько минут до взрыва. Через несколько часов Эльзер случайно попал в руки полиции и всю войну содержался в концлагере Дахау. Его собирались судить после победы Гитлера, но казнили незадолго до поражения - 9 апреля 1945 года.
9 ноября 1989 ГДР кончает свою жизнь самоубийством - открывает западную границу. Кто решил это сделать - до сиз пор неизвестно, к тому же каждый, кто был причастен к этим событиям, сегодня изо всех сил стремится преувеличить собственную роль. Как бы там ни было, не вызывает сомнений, что и Горбачев, и Коль, и Буш-старший обо всем узнали только на следующий день.
И уже в нынешнем столетии, 9 ноября 2006, в семнадцатую годовщину падения Берлинской стены, в своей квартире в Восточной части Берлина умер Маркус Вольф – бывший руководитель восточногерманской разведки, «Штази». Созданная им структура сегодня считается чуть ли ни лучшей спецслужбой ХХ века. Вольф был человеком, который до конца верил в торжество социализма на немецкой земле.