НАРЦИССИАНА
Всего лишь Кай (о, нет, не Каин,
Мы не о нём ведём рассказ!)
Однажды, вьюгой увлекаем,
Поднялся на гору Парнас.
И там, среди пустыни белой,
Среди подушек-облаков
Увидел келью, в келье - Деву...
Ах, как манил её альков!
Оцепенев, как изваянье,
Среди холодных белых струй
Просил, как нищий подаянья,
Шептал бессвязно: "Поцелуй!
Всего один! Я жизни вечность
Готов сложить к твоим ногам
И даже Путь холодный Млечный
Я выпью с горем пополам!
Скажи мне имя, заклинаю,
Готов в сей миг свою всю кровь
Отдать любому!". "Принимаю", -
Ответила, - "но знай! Любовь -
Отныне будет недоступна
Тебе иная. Что ж, готов
Принять условье? И, попутно,
Ты не ищи меня, а то
Блудить, как тень, среди тумана
Навечно будешь обречён!".
"Согласен!!!". "Я - Нарциссиана!".
И договор был заключён.
Тот поцелуй, как Вечность, длился...
Но и ему, всё ж, вышел срок.
Прошло семь лет, как Кай напился
С реки Забвенья. Как урок,
Твердил он имя, что желанным
Весело в воздухе, как дым:
"О, жизнь моя, Нарциссиана,
Когда бы быть мне молодым,
Оставив дом, детей, жену, я
Забросив прочь Заветы все,
Ушёл за вкусом поцелуя
Узреть тебя во всей красе!".
Так предсказание свершилось...
А что же Кай? Он стал ничем.
Лишь точка бледная светилась
В конце туннеля. Вифлеем
Ему всё снился впермешку
С телами женщин, что не мог
Иметь он больше, да насмешка
Той "дамы в белом"... Вот итог
Сего правдивого рассказа.
Всем оболочка лишь видна,
Подкладка, призрак цвета газа
Да пару строчек иногда,
Что начертать рукой дрожащей
Посмел в надежде, что Она
Увидит, вспомнит! Настоящей
То мукой было... Больше сна
Не знает он, желая втайне
Закончить путь свой... Ну, а дам
Растрогал наш рассказ печальный?
Мы в том уверены, что да.