Однажды утром, на Гошана Раба, во время пилки дров ветер донёс до нас такой душераздирающий, проникающий в душу плач, которого мне никогда не приходилось слышать, даже в яновском аду. Отчаянные стенания слышались всё ближе и ближе, как будто бы плач наполнил Вселенную, прорвавшись потоком горьких слёз
- Это акция по уничтожению детей. Маленьких ангелочков из окрестностей Дрогобыча, Борислава, Львова, Стрыя, Станислава и других мест свезли сюда на встречу со своим Создателем, - сказал, не глядя на нас, проходивший мимо узник, толкающий тачку
Я ждал, что этот плач потрясёт основание мире. Мы продолжали пилить бревно, в то время как наши глаза застилали слёзы
Неожиданно неподалёку от нас я услышал женский голос:
- Евреи, сжальтесь надо мной, дайте мне нож
Перед нами стояла бледная как простыня женщина. Лишь глаза её горели каким-то странным огнём. Я подумал, что она хочет покончить с собой, оглянулся и, не увидев поблизости немцев, сказал ей:
- Почему вы так торопитесь достичь Мира Истины? Мы все рано или поздно там окажемся. Какое значение может иметь один день?
- Собака, что ты сказал этой женщине? - потребовал ответа откуда ни возьмись появившийся немец, размахивая у меня над головой резиновой дубинкой
- Эта женщина попросила нож. Я объяснил ей, что нам, евреям, запрещено лишать себя жизни. Наши жизни вверены в руки Б-га, - и я с поспешностью добавил: - И я надеюсь, что вы также сохраните наши жизни
Немец ничего не ответил на мои слова. Он повернулся к женщине и потребовал от неё объяснений
- Я просила нож, - отрывисто ответила та
Говоря, она лихорадочно оглядывала немца. Внезапно её глаза перестали блуждать и взгляд остановился на верхнем кармане его униформы. Очертания ножа чётко просматривались через ткань. "Дайте мне ваш нож", - сказала она с какой-то не допускающей возражений интонацией. От неожиданности немец протянул ей нож
Она нагнулась и что-то подняла. Только тогда я заметил, что у её ног на опилках лежал какой-то тряпичный свёрток. Она развязала его; посреди тряпок на белоснежной подушке спал новорождённый младенец. Недрогнувшей рукой она раскрыла перочинный нож и обрезала крайнюю плоть младенца. Ясным твёрдым голосом она произнесла слова благословения: "Благословен Ты, Г-сподь, Б-г наш, Царь Вселенной, который освятил нас своими заповедями и повелел нам совершать обрезание"
Она выпрямилась, подняла глаза к нему и сказала: "Г-споди, Ты даровал мне здорового ребёнка. Я возвращаю тебе полноценного еврея". Она подошла к немцу, вернула ему окровавленный нож и вручила своего ребёнка на белоснежной подушке.
Обливаясь слезами, я сказал себе, что это обрезание, сделанное матерью, воистину потрясает основание мира. Со времён Авраама, пришедшего принести в жертву сына на горе Мория, был ли другой акт веры, сравнимый с тем, что совершила эта еврейская мать?