Зима в Нанленде выдалась никакая: середина февраля, а на улицах столицы не только не было снега – хуже: на деревьях уже появились первые почки, с осени, не уставая, зеленела трава, и даже столбик термометра упорно стоял у отметки 19 градусов Цельсия…
Лео ехал на работу… Природа угрюмо пялилась в окна домов и автомобилей жгучими солнечными лучами…
Над Русой рекой невдалеке от моста серебряными нитями тянулась высоковольтная линия. Рядом, чуть повыше, скучившись внушительным роем, летали речные чайки. По-видимому, место было «рыбное»… Время от времени какая-нибудь из чаек стремглав бросалась вниз, умело проскальзывала между воздушными кабелями, а чуть позже появлялась поодаль, довольная с блестящей рыбиной в зубах.
Одна из птиц отделилась от стаи и летала над набережным проспектом, выписывая восьмерки вокруг проводов. Все ближе и ближе к блестящим нитям проныривала она сквозь зазоры между провисшими высоковольтными «канатами», как экстримал, который ищет адреналин в опасных забавах, как цирковой акробат, кричащий публике «любуйтесь мной!» прыгая на летящий под высоким сводом турник…
Зачем?…
Лео отвернулся…
«Чайка-экстраверт» почему-то вызывала в нем неприязнь…
Он поспешил оставить мысли о птице позади, где-то на пыльной мостовой, под блестящими проводами, утопающими в никчемном солнечном свете…
А впереди, грозовыми тучами его ждали дела и проблемы.
Пара дней отделяла Лео от решения той важной задачи, которая не давала ему покоя.
Пара сантиметров отделяла птицу от проводов.
Проскочит, или ударится?
Но даже если ударится, упадет, то все равно не умрет.
Но падать всегда обидно…

Кругом, в городах и лесах Нанленда блестящей весенней паутиной тянулись, сплетались линии электропередач – тысячи проводов. А ведь когда-то их не было…