А вчера мы недолго гуляли вместе. Осень и я. Мы вместе лежали в траве у озера, грелись на солнце и напевали песню Люмен. А потом она сказала мне такую вещь: «А зачем тебе что-то еще? Разве не это оно, счастье? Свобода, музыка и жизнь, словно кино перед глазами.» И тогда я подумала, ведь действительно, зачем мне кто-то или что-то кроме?

            Позже, когда я спешила к Кат мимо пробки на Большой Академической, я приняла одно из самых трудных в соей жизни решений… Помог Юрка. За это ему.. большое спасибо.

            Я уже почти подлетала к «петрашке», когда осень догнала меня, обняла за плечи (у нее такие нежные, прохладные руки…) и прошептала в самое ухо, щекоча еле-теплым дыханием: «Я горжусь тобой, глупенькая, наивная девочка. Взрослеешь. Я буду ждать тебя.» Потом поцеловала на прощание в губы и растворилась в еще жарком от внезапно проснувшегося солнца воздухе. Ушла заниматься своими делами – Еще столько нерастраченных красок! – оставив чувство нелепой легкости и самодовольства.

            И тогда я смогла прибежать к Кат с выражением искренней радости в глазах. Потому что знала – я поступаю верно.

            А вечером, когда стемнело и я, попрощавшись с Кат и Каспой, вскочила в автобус, Осень ехала со мной в сидении напротив. Так странно, что никто не видел этой прекрасной женщины с мраморно-белой кожей, невероятными вьющимися рыжими волосами, в легком желто-оранжевом платье, с не менее невероятными янтарными глазами. А может, и хорошо… Такой красоты не должны видеть люди, иначе они ослепнут или навсегда потеряют покой. Она улыбалась мне одними губами нежно-кораллового цвета. И ничего не говорила. Все было и так понятно. И каждая из нас знала, что это только начало. Что я выйду раньше, а она останется у окна в автобусе. И я не спрошу куда она направляется. А она не станет тушить мою сигарету.

            И мы обе знали, что встретимся ночью. Свесив ноги с окна на 22м этаже.