Впервые я услышал Игоря Урьяша, когда мы ещё не были знакомы, это случилось в феврале 1994 года. Тогда впервые за лет 30 в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии давал сольный концерт виолончелист Мстислав Ростропович. Можно только представить себе степень ажиотажа вокруг концерта и наэлектризованность воздуха в зале, в котором скопилось ожидание некоего сверхъестественного события, музыкального чуда. На афише значилось два имени: М. Ростропович, виолончель, и И. Урьяш, фортепиано.

Их дуэт сложился за пару дней до концерта, по воле случая: филармония предложила великому маэстро Игоря Урьяша как партнёра по ансамблю. Два музыканта, сопровождаемые овацией вышли на сцену, сели на свои места и… на несколько минут погрузились в какое-то благостное пространство, как будто отключились от этого мира. Это заставило зал не то, чтоб замолчать, но – не дышать!.. Молчание длилось долго, но в зале никто, кажется, не почувствовал дискомфорта. Наоборот, стало очевидно, что эта самая тишина именно то, из чего рождается Музыка. И пианист, и виолончелист были совершенно равны на этой сцене, и величие момента их объединяло и возвышало одинаково. И вот из этой почти звучащей тишины вылился, наконец, первый звук. Осталось для меня непонятным, каким образом пианист его извлёк, ведь он не пошевелился, кажется, ни одной мышцей! Создалось впечатление, что звук рождён только лишь нахождением пианиста у рояля. Так, вот таким чудом, открылся для меня пианист Игорь Урьяш.

Потом, через пару лет, было знакомство, первый совместный выход на сцену. Однако ощущение, что ты имеешь дело с неким чудесным, не свойственным нынешнему времени, явлением, не проходило, а, скорее, крепло. Чем больше концертов он играет, тем больше входит во вкус, а не устаёт, как многие. Люди, знающие И. Урьяша за рамками сцены, знают о том, как «выкарабкивался» он из последствий серьёзных травм, обрушившихся на него в один из периодов жизни одна за другой. Он даже не «выкарабкивался», а быстро «выходил»: в январе – раздробленная в автоаварии кость правой руки, а в марте – сольный концерт в Большом зале филармонии! На его жизненном барометре всегда «ясно», и не мудрено: в переводе с румынского его фамилия читается как «богатырь».