Leonard Bernstein performs Beethoven's Ode to Joy – Finale
Leonard Bernstein conducts the Vienna Philharmonic in Beethoven's Ode to Joy. This is the final part of the piece, which contains the incredible Prestissimo Finale.

This portion of the movement begins with the contrapuntal union of the Ode to Joy and the Church Theme from the previous clip by the full chorus.

After the choral fugue, the soloists return in a lighter, more carefree rendition of the Ode to Joy theme (2:32). Seizing on their excitement, the chorus join the soloists in the song of joy (3:10). Soon, however, the chorus falls silent as the soloists reflect one final time on the divine inspiration for joy and brotherhood with heart-rendingly beautiful cadenzas (4:13).

These cadenzas lead us to the Prestissimo finale. After a silence and a quick crescendo of strings (5:18-5:27), the entire cast, every chorus member and every player down to the triangle, launches into the finale with guns blazing. After one more interruption by a gigantic, surreal Maestoso (6:14-6:37), the orchestra charges full speed ahead to the final cadence

БЕТХОВЕН, ЛЮДВИГ ВАН (Beethoven, Ludwig van) (1770-1827), немецкий композитор, которого нередко считают величайшим творцом всех времен. Его творчество относят как к классицизму, так и к романтизму; на самом же деле оно выходит за рамки подобных определений: сочинения Бетховена — прежде всего выражение его гениальной личности.
Происхождение. Детство и юность.Бетховен родился в Бонне, предположительно 16 декабря 1770 (крещен 17 декабря). В его жилах кроме немецкой текла и фламандская кровь: дед композитора по отцу, тоже Людвиг, родился в 1712 в Малине (Фландрия), служил певчим в Генте и Лувене и в 1733 перебрался в Бонн, где стал придворным музыкантом в капелле курфюрста-архиепископа Кёльнского. Это был умный человек, хороший певец, профессионально подготовленный инструменталист, он дослужился до должности придворного капельмейстера и пользовался уважением окружающих. Его единственный сын Иоганн (остальные дети умерли в младенческом возрасте) с детства пел в той же капелле, но положение его было шаткое, поскольку он сильно пил и вел беспорядочную жизнь. Иоганн взял в жены Марию Магдалену Лайм, дочь повара. У них родилось семеро детей, из которых в живых остались трое сыновей; Людвиг, будущий композитор, был старшим из них.
Бетховен вырос в нищете. Отец пропивал свое скудное жалованье; он занимался с сыном игрой на скрипке и фортепиано в надежде, что тот станет вундеркиндом, новым Моцартом, и обеспечит семью. Со временем отцу прибавили жалованье в расчете на будущее его одаренного и трудолюбивого сына. При всем том мальчик неуверенно владел скрипкой, а на фортепиано (как и на скрипке) любил больше импровизировать, чем совершенствовать технику игры.
Общее образование Бетховена было столь же несистематичным, как и музыкальное. В последнем, однако, большую роль играла практика: он играл на альте в придворном оркестре, выступал исполнителем на клавишных инструментах, в том числе на органе, которым сумел быстро овладеть. К.Г.Нефе, с 1782 боннский придворный органист, стал первым настоящим учителем Бетховена (в числе прочего он прошел с ним весь Хорошо темперированный клавир И.С.Баха). Обязанности Бетховена как придворного музыканта значительно расширились, когда эрцгерцог Максимилиан Франц стал курфюрстом Кёльнским и начал проявлять заботу о музыкальной жизни Бонна, где располагалась его резиденция. В 1787 Бетховену удалось впервые посетить Вену — в то время музыкальную столицу Европы. По рассказам, Моцарт, послушав игру юноши, высоко оценил его импровизации и предрек ему большое будущее. Но вскоре Бетховен должен был вернуться домой — его мать лежала при смерти. Он остался единственным кормильцем семьи, состоявшей из беспутного отца и двух младших братьев.
Одаренность юноши, его жадность к музыкальным впечатлениям, пылкая и восприимчивая натура привлекли внимание некоторых просвещенных боннских семейств, а блестящие фортепианные импровизации обеспечили ему свободный вход в любые музыкальные собрания. Особенно много сделало для него семейство Бройнинг, которое взяло опеку над неуклюжим, но оригинальным молодым музыкантом.

Глухота Бетховена стала практически полной. К 1819 ему пришлось целиком перейти на общение с собеседниками с помощью грифельной доски или бумаги и карандаша (сохранились т. н. разговорные тетради Бетховена). Полностью погруженный в работу над такими сочинениями, как величественная Торжественная месса ре мажор (1818) или Девятая симфония, он вел себя странно, внушая тревогу посторонним людям: он «пел, завывал, топал ногами, и вообще казалось, что он ведет смертельную борьбу с невидимым противником» (Шиндлер). Гениальные последние квартеты, пять последних фортепианных сонат — грандиозные по масштабам, необычные по форме и стилю — казались многим современником произведениями сумасшедшего. И все-таки венские слушатели признавали благородство и величие бетховенской музыки, они чувствовали, что имеют дело с гением.

Моему другу ciellleben
Другой опасностью, которую обсуждал Мамардашвили в последние годы, является антропологическая катастрофа, порождаемая разрушением интеллигибельных форм цивилизации, культуры, языка, онтологических структур сознания. Мамардашвили рассматривал человека как некоторую возможность или потенциальность самоосуществления. Становление и самоосуществление человека в таком смысле невозможно вне интеллигибельного пространства, допускающего самореализацию, и вместе с тем, вне усилия самого человека по восстановлению достоверности сознания и усилия мысли на собственных основаниях. Ситуация антропологической катастрофы была описана М. с помощью принципа "трех К". Первые два "К": Картезий (установление достоверности знания и соразмерности человека миру в актах "Я есть", "Я могу"), Кант (принцип формальной интеллигибельности) задают онтологическую основу рациональности, а третье "К" (Кафка) — неописуемую ситуацию абсурда, когда при всех тех же знаках и предметных номинациях и наблюдаемости их натуральных референтов не выполняется все то, что задается первыми двумя принципами. Третье "К" порождает "зомби-ситуации", вполне человекоподобные, но в действительности для человека потусторонние, лишь имитирующие то, что на деле мертво. Продуктом их, в отличие от Homo sapiens, т.е. от знающего добро и зло, является "человек странный", "человек неописуемый". Проблема человеческого бытия, с точки зрения К-принципа, состоит в том, что ситуации, поддающиеся осмысленной оценке и решению (например, в терминах этики), не даны изначально, создание и воспроизводство таких ситуаций каждый раз требует человеческих усилий по осуществлению "актов мировой вместимости", относящихся к кантовским интеллигибилиям и декартовскому cogito ergo sum. Как философские идеи, так и политические взгляды М. (если народ пойдет за Гамсахурдия, я пойду против народа) не утратили своей остроты в современной культуре,— не случайно открытие в 2001 в Тбилиси памятника М. (работа Э.Неизвестного) вызвало идеологически окрашенные уличные столкновения. (См. также Сверх-Я.)

Спасибо за видео и музыку, спасибо за биографию и интересные выдержки и факты из биографии, но психологические аспекты изложены достаточно сложным для меня, простого обывателя в психологии, языком.

Исходное сообщение langrig
Спасибо за видео и музыку, спасибо за биографию и интересные выдержки и факты из биографии, но психологические аспекты изложены достаточно сложным для меня, простого обывателя в психологии, языком.

Я благодарен Вам за откровенный комментарий и постараюсь быть тоже искренним в ответе.
Хорошо, на мой взгляд, что Вы осознаете себя обывателем. К этому понятию в российском менталитете сложилось отношение с каким-то негативом, но я этот негатив отвергаю.
Если мы будем называть обывателем человека, находящегося в гармонии с реальной жизнью, которую он сам себе обеспечил. Умение жить и радоваться, а не бурчать и быть недовольным своим окружением - замечательное состояние.
Но есть люди, к которым относится и мой друг ciellleben и сам я, которые всегда находятся в терзаниях и интеллектуальном поиске. Их не удовлетворяет только комфорт, их не удовлетворяет их уровень понимания мира, вселенной, духа, не удовлетворяет то, что они видят, они смотрят вперед, огорчаются за все человечество - туда им (нам) и дорога.
Мы ведем с другом неторопливый диалог под моим постом "Как хорошо поговорить с мудрым человеком. Ч.2"
http://www.liveinternet.ru/journalshowcomments.php...rnalid=1260682&go=next&categ=0
Такие диалоги требуют предварительной тяжелой и длительной работы над своим образованием и состоянием души.
Не могут такие люди спорить на уровне:
-Бог есть!
-Врешь, Бога нет.
Более 5 тысяч лет философы, и к МЫСЛИТЕЛЯМ планетарного масштаба можно отнести М. Мамардашвили, тяжко работают над созданием модели мира и пользуются при этом кирпичами - понятиями. Я мыслю, значит я существую -cogito ergo sum один из постулатов древнего философа и математика.Кант- великий немецкий философ, сформулировал свое видение теории познания в 19 веке, А Кафка - писатель-модернист (а вслед за ним и философы пост-модернизма) интуитивно, но вполне убедительно показал разрушение Гуманитарных ценностей в современном ему 20-ом веке.
Что касается восприятия музыки классической, Бетховена в частности, Оды к Радости в особенности, то эта Музыка сама способна объяснить любому человеку все!
Надо только открыть душу и сердце.

Я улыбаюсь) Душа улыбается) Как мало надо человеку, чтобы почувствовать теплоту. Всего лишь - внимание)

позволю себе добавить в унисон Iangrig
......Как много нужно человеку, чтобы почувствовать теплоту. Всего лишь - внимание...)