Школы рядом с домом было две – простая и английская. В английскую меня сразу отдать не могли – я только-только научилась говорить «р» и ещё рычала немножко. И с шипящими какие-то проблемы были. Поэтому меня записали в простую школу, в первый "Д" класс. Представляете, сколько там было детей, если в каждом классе было примерно по тридцать человек?

Началась моя учеба довольно драматично – после первого урока, на котором учительница объясняла, как нужно сидеть, вставать, поднимать руку, нас повели в кино на фильм «Неуловимые мстители». Хорошо, что мама, которая ждала моего возвращения у школы, пошла с нами и сидела в кино со мной! Потому что фильм был ОЧЕНЬ СТРАШНЫЙ! И практически всё время я просидела, зажмурив глаза и уткнувшись в маму.

На четвертый день учебы после уроков нас повели делать прививку в медицинский кабинет. Я испугалась и в общей суматохе потихоньку ускользнула и спряталась в туалете. А потом присоединилась к классу. И соврала учительнице, что прививку мне уже сделали.  Учительница построила класс и повела в гардероб передавать родителям. Маме я все рассказала. И она сама отвела меня сделать прививку. Я была недовольна – мне ведь так хорошо удалось ускользнуть! Но с мамой прививку делать было уже не так страшно.  А к вечеру я заболела.

 Поскольку в детский сад я не ходила, то в школе я принялась болеть изо всех сил. И не только цепляя неизбежные вирусы. Выяснилось, что стоило мне сильно понервничать, как у меня поднималась высокая температура и держалась несколько дней. Есть эпизод, который я не помню – настолько испугалась. Рассказываю со слов мамы.  Какой-то мальчик потерял  шапку, и его мать принялась его избивать портфелем по голове со страшной руганью. Для такого тепличного существа как я, подобная сцена  была непереносима - когда мы дошли до дома, температура у меня была под сорок.  И  я всё забыла.

Я должна была пойти в первый класс с моей подружкой Таней. Но перед самым первым сентябрем живая, подвижная и рисковая Таня упала с качелей и сломала руку. Перелом был сложный. Пришлось делать операцию, и в первый класс она пришла месяца через три.  Я подружилась с девочкой Наташей. Вернее подружились наши родители - ну и мы заодно. (И общались долго–долго. До девяностых)

Ничего хорошего о первой учительнице сказать не могу. Молодая девушка с острым носиком и тонкими губами, которая страшно кричала: «Всем сидеть! Не шевелиться! Кто шевельнется – весь класс будет стоять столбами после уроков!» Конечно, кто-нибудь шевелился. И после уроков все должны были неподвижно стоять, руки по швам у своих парт под вопли: « Кто шевельнется  - ещё полчаса будете стоять!»

Поскольку почти весь первый класс я проболела, воспоминаний об одноклассниках почти не осталось. Были мальчишки – хулиганы. Странные существа. Мой сосед  Кузнецов, с которым я попала в один класс, почему-то угрожал подорвать наш балкон (балконы были рядом). « Ты выйдешь на балкон – а его нет! И  ты упадешь!» Я не понимала такого кровожадного отношения. Мама смеялась и объясняла, что на самом деле я ему нравлюсь. Но я не верила.

Среди хулиганов был мальчик из села Семеновского. Он пострадал на пожаре – взорвался газ. Его мама погибла. А у него пол лица и рука были покрыты шрамами. Это был очень проказливый мальчик. Мне опять было непонятно, как человек, переживший такую трагедию, может баловаться, шуметь, прыгать по подоконнику, рискуя упасть. В семь лет трудно представить, что реакция на трагедию может быть разной. Однажды увидев его здоровый профиль, я осознала, что  раньше он был красивым. Было страшно жалко.

Из-за такого количества детей в школе было две смены. Меня и Таню решили перевести в английскую школу. Учились мы в первом классе на одни пятерки. Но надо было сдать экзамен. Читала я хорошо, а по арифметике спросили легкое - семью семь. Сорок девять, это я помнила. К сожалению, мы с Таней попали в разные классы –  она в «А», а я в «Б». Но сначала мы собирались крепко дружить и ходить на переменках вместе.  ( На переменках бегать было нельзя. Надо было гулять по кругу парами, взявшись за руки. Я так и гуляла)