Самым ошеломительным открытием  уже взрослой жизни было, то, что у кого-то есть сложности в отношениях с родителями. Конечно, и у нас бывали микро-конфликты, но и в три года,  и в пятьдесят три я убеждена – у меня самые лучшие мама и папа в мире.

Я помню свою кроватку с сеткой. Я не хочу засыпать, а мои такие молодые то мама, то папа сидят терпеливо у кроватки, просунув палец в сетку. Я мертвой хваткой держу родительский палец, а кто-нибудь из них монотонно тянет: «Ш-ш, Ш-ш…» Это вечерний ритуал. На дневной сон укладывать полагается молча. Или я широко распахиваю глаза и возмущенно заявляю: « Днём не шикают!»

А на ночь мама пела мне колыбельные. У мамы  прекрасный слух и очень красивый голос. В детстве она пела в хоре под управлением Локтева ( теперь он называется имени Локтева). А пела она мне «Ночь пришла на мягких лапах, дышит как медведь…», «Спят медведи маленькие спят медведи средние», и песню, которую любил петь дедушка Женя: «Нiч яка мiсячна, зоряна, ясная! Видно, хоч голки збирай. Вийди, коханая, працею зморена, Хоч на хвилиночку в гай.»

Бедная мама часто носит меня на руках. Даже когда мне шесть лет! А когда мы отдыхали на море, то она таскала меня, пятилетнею, с пляжа вверх по крутой лестнице. Всё это я помню сама, а не по рассказам родителей. Поскольку я с понедельника по субботу жила у дедушки с бабушкой, то в среду вечером после работы мама приезжала меня навестить – всегда я её никак не хотела отпускать.

Мне шесть лет. Папа в творческом отпуске- пишет докторскую диссертацию. И меня почему-то оставили дома в Черёмушках с ним. Мама объяснила, что мешать ему нельзя. Но мне откуда-то достались бумажные розы ( Я их помню хорошо- на теперешний мой вкус – розы просто безобразные. Но в шесть лет чувство прекрасного у меня специфическое) Стебли у роз из тонкой металлической проволоки. Я их втыкаю в пол между паркетинами и, прекрасно понимая, что так поступать нельзя,  всё -таки тащу своего несчастного молодого отца любоваться на эту «красоту». Прекрасно помню папино замученное лицо. Но он не ругается, а стоически идет  в мою комнату «смотреть на садик».

 Когда я болела и мне делали уколы, то за каждый укол мама дарила мне игрушку. И было не страшно, а очень интересно. И ни одного отпуска мама не провела без меня. Впервые мы расстались, когда я после первого курса института уехала в стройотряд. Я помню светлый летний вечер. Тогда мы снимали дачу в Удельной. По узкой дорожке от калитки, мимо клубничных грядок идет, улыбаясь, моя молодая-молодая, худенькая двадцати девятилетняя мама. А я бегу к ней навстречу от крыльца. И такое счастье! Потому что я знаю - с завтрашнего дня у мамы отпуск! И мы будем всё время вместе!