Фэндом: j-rock, «The GazettE»
Пейринг: Руки/Каи
Рейтинг: NC-17.
Первая часть здесь.
Это вторая и заключительная часть. На шедевр автор не претендует, так что... Вы прочитали, вам не понравилось - ваши проблемы^^ Я не принуждаю, тем более это продолжение писалось на конкретную публику ХDD
+ возможные ошибки, опечатки и проблемы с пунктуацией. Вернее, они точно есть >__<


Хм, никогда не думал, что до стоянки так далеко, и это не смотря на наш относительно быстрый шаг. Интересно, моя нынешняя походка смешно смотрится со стороны или ничего не изменилось!? Может, стоит спросить Руки!? Чушь, не буду. Тем более он всем своим видом показывает свой настрой, далёкий от того, который подразумевал бы беседу. Тебе стыдно. А знаешь, мне ведь тоже стыдно, пускай не так, как тебе, но всё же. Глупо получилось, очень глупо. Ничего, мы это исправим, ещё как исправим. Чёрт, опять заносит, не могу ни о чём думать, кроме тебя. Ты сидишь рядом, с таким смешным выражением лица ведёшь машину, часто облизывая губы... Интересно, эта привычка была с тобой всегда или просто издержки профессии!? Как бы там ни было, делаешь ты это очень эротично, да что там – ты всё делаешь эротично. Совмести тебя и микрофонную стойку, получается такой дуэт, что хоть стой, хоть падай. Неповторим. До сих пор не могу поверить, что всё так, что ты оказался чище нас всех, даже меня. До сих пор умудряешься меня удивлять, ты и впрямь уникален.

- Нам ещё долго!? – аха, и опять двадцать пять. Дурак, Каи, настоящий дурак. Не сразу понимаю, почему ты так на меня смотришь. Что, что такого!?

- Приехали! Каи, мы ведь к тебе едем, - не сдерживаюсь и начинаю смеяться. Оказывается, мой смех заразителен, ибо вскоре и ты начинаешь подавать «признаки жизни», светясь своей необычной улыбкой. Да, она воистину необыкновенна. Знаешь, почему!? Смущение и надменность в одном флаконе, твои слегка детские щёчки добавляют очарования, а ещё этот взгляд... знаешь, ты напоминаешь мне дикую кошку.

- Да, точно. Свернёшь за тем зданием, - и вновь этот взгляд. Может, мне вообще молчать!?

- Я в курсе, Каи, - твой голос и манера говорить ничем не отличаются от прежнего Руки, даже обидно. Да, Така, я действительно хочу изменений, хочу той нежности, с которой ты смотрел на меня пятнадцать минут назад. Это так сложно!? Ты ведь актёр... Ещё одну пьесу, для меня. Обидно, чёрт побери, просто тупо обидно. Иногда мне начинает казаться, что тебе элементарно противна моя компания. Отводишь взгляд, прячешь глаза за затемнёнными очками. Хорошо, я не буду больше на тебя смотреть, веди машину и не отвлекайся.

В салоне два человека, а ощущение полной пустоты и одиночества меня не покидает. Смотрю в окно и вижу привычные картины, всё осталось прежним, единственное, что изменилось – ты. Вернее, твоё наличие сейчас, здесь, рядом со мной, так близко и... и так далеко. За окном с бешеной скоростью, смазываясь в разноцветный, меняющий калейдоскоп, мелькают зеленые кроны деревьев с длинными, словно акварельными, мазками желтого и огненно-алого – признаками подступающей осени, высотки и втиснутые между ними миниатюрные, словно картонные, домики – отзвуки многовековой ушедшей истории. Автомобиль быстро минует новые районы. Куда ты так гонишь!?

- Руки, сбавь скорость, - жизнь бы отдал, если бы ты когда-нибудь обратился ко мне столь же нежным голосом. Ты киваешь и довольно резко даёшь по тормозам, едущая сзади машина едва не впечатывается нам в зад. Прекрасно, аварии нам только не хватает. Хотя, чего я придираюсь, машина ведь действительно замедлила ход, как я и просил. Спасибо, Руки.

До дома добираемся без приключений. Ты больше не обронил ни слова, тем самым заставляя меня волноваться. Я, сам того не замечая, начал кусать ногти, как не вовремя вернулась старая привычка, и всё из-за тебя, Руки.

- Поднимайся первый, а я сейчас подойду, - да!? Хм... а почему не вместе!? Или ты боишься оказаться со мной в лифте наедине, или ты просто меня боишься!? Ну, глупо же, честное слово.

- Я в состоянии тебя подождать, - честно, на улыбку нет сил. Я устал, даже больше не физически, скорее морально, просто начал совершенно отчётливо ощущать, как сдаюсь. Я тебе не нужен. Да, не вопрос – констатация факта. В ответ ты лишь для приличия улыбаешься и начинаешь набирать чей-то номер. Как завороженный не могу оторваться от твоих пальцев, они воистину совершены, невольно сравниваю со своими и моментально отметаю мысли, что мои руки тоже можно было бы назвать красивыми. Нет, никак нет. Никогда не думал, что начну сравнивать себя с тобой, ибо это ни к чему хорошему не приведёт, среди нас совершенство – ты, я лишь тот, кто воздыхает по тебе. А ещё... ты не такой скрытный, как кажешься, например, сейчас ты и не подумал отходить, чтоб я не слышал твоего разговора с кем-то. Интересно, с кем!? Почему-то я не сомневаюсь, что это она. Та, что ждала тебя сегодня. Обломал девушку - нехорошо. Правда стоит поправиться, что нехорошо как раз ей, а мне так очень хорошо. Мой, только мой. Мой и точка.

- Я всё. Пошли, - пошли. Сейчас я, как и обещал, накормлю тебя вкусным ужином, а после уложу спать. Я верю, что всё так и будет. Контроль – не мой конёк, но я буду стараться, а когда чего-то очень хочешь... чёрт, сам себе противоречу. Не того я хочу. Не вкусного ужина и не сна на разных половинках кровати, нет. Чего именно!? Хм...

Поднимаемся без слов. Опять. Я иду впереди, первым вхожу в квартиру и лишь после впускаю тебя. Да, Руки, здесь не храм, как у тебя дома, но довольно прилично, я умудрился убрать весь тот мусор, что вы мне оставили в прошлый раз.

- Каи!? – не успеваю сообразить, как ты впиваешься в мои губы. Выглядит это так, будто ты несколько суток не пил, и вот, наконец, добрался до желанного источника. Почти сразу ощущаю солоноватый вкус. Кровь!? Руки, давай отложим наше грехопадение!? Чёрт, чувствую окончательную и бесповоротную капитуляцию тела, когда твоя рука ложится на пах, когда поцелуй становится ещё настойчивее. Так странно, я ведь почти не отвечаю, просто позволяю делать тебе это... Отстраняешься.  Неровно дышишь и улыбаешься. Я готов умереть за эту улыбку, но при одном условии: она должна быть только моей, вернее, только для меня.

- Надо меньше курить. Лёгкие ни к чёрту, - смотрю на тебя и смеюсь. Ты тоже. Как двое влюблённых на начальном этапе отношений, но, увы, мы оба знаем, что слово «влюблённый» к тебе не применимо в данном случае. Но помечтать ведь не грех.

- Ну всё, я буду ждать своего ужина у телевизора. Удачи, Каи, - уж спасибо. Вот так всегда: сваливают выбор блюд на меня, а потом ещё чем-то недовольны. Ну и ладно, тогда не буду оригинальничать и просто приготовлю твои любимые спагетти.

Расходимся по разным комнатам, отчего становится немного грустно. Глупый... он ведь рядом, за стенкой, кажется, даже здесь чувствуется запах его одеколона. Или он исходит от меня, пока не могу понять.

 И всё-таки странный сегодня вечер, действительно странный. Во всю мою жизнь, признаюсь откровенно, мне не выпадало встречи, так возбуждающей мне душу и сердце, как сегодняшняя, поистине достойная увековечения.  Не хочу наступления утра, оно жестоко вернёт нас в реальность, где мы только коллеги. А сейчас... разве сейчас мы не просто коллеги!? Меня терзают смутные сомнения.

- Каи, - не успеваю обернуться на голос и оказываюсь плотно прижатым к столу. Руки, а ужин!? Какой к чёрту ужин!? Я таю быстрее мороженного на июльском солнце, такое со мной творишь только ты и твои руки.

- Руки, ты немного мешаешь, - опять эта хрипота, она предательски выдаёт моё возбуждение. От тебя слышу лишь сдавленное фырканье и нечто вроде «ага». В ответ я лишь стискиваю зубы, ловя едва не сорвавшийся смешок. Я свихнулся... так же как и наш незаменимый вокалист, которого я изо дня в день преследовал, стараясь быть всегда рядом, так же как и тот, чьё тело я желаю каждой клеточкой. Похоже, безумие – это заразно.

Честно говоря, слабо помню дорогу до кровати, ровно как и не помню момента, где потерял рубашку. Вот парадокс: то, что я так хочу сохранить на долгую память, так предательски ускользает от меня, этот обволакивающий туман вновь вернулся. Ненавижу тебя за это сумасшествие.

- Руки, стой... – тебе, похоже, всё равно на мою просьбу. – Руки, не так... Руки...

Чувствую себя неопытным школьником. Пытаюсь вырваться, но усталость даёт о себе знать, и я сдаюсь.

- Нет, Каи, я передумал... теперь только так, - полуоткрытыми глазами наблюдаешь за моей реакцией, а её просто нет. Я продолжаю лежать спиной на кровати, а на мне восседаешь ты, Руки. Чего ты ждал!? Думал, я буду против!? Нет, не с тобой.

- Возражений нет!? Вот и славно, - можно подумать, что у меня есть выбор. И всё равно, Руки, ты не компенсируешь этим недавний случай в туалете, как бы тебе этого не хотелось.

- Я тут у тебя одну полезную вещицу нашёл, - наклоняешься к тумбочке и достаёшь гель. Именно тот гель, который мы с Урухой... нет, сейчас не об этом.  Так-так, Руки, ты шарился в моих вещах или у тебя природное чутьё!? Поразительно. Наблюдаю за каждым твоим движением. Скудный свет ночника перетекает по бледной коже, дразня  золотыми бликами. Безупречен. Других слов, чтобы описать тебя, просто не существует.

Чувствую, что брюки вот-вот лопнут от напряжение, «в тесноте, да не в обиде» явно не про этот случай, ибо если ты, Руки, сейчас же не освободить меня от этой неуместной части гардероба, я обижусь, ой, как обижусь. Ты будто слышишь мои мысли и временно оставляешь баночку с гелем в стороне, спускаясь ниже. Если я чего и ожидал, то точно не этого. Где ты научился расстёгивать ширинку ртом!? Хотя, если подумать, это не так уж и сложно. Только думать уже не хочется... не могу больше.

- Руки, я сейчас вернусь к ужину, - не верю собственным словам.

- Как скажешь, - никогда не видел такой скорости раздевания, это явно претензия на рекорд. Только сейчас замечаю, что ты до сих пор меня не целовал, ни разу... это отчуждённое поведение не радует, хотя я вполне готов списать все претензии за твои руки, шустрые и умелые. Размытый контур твоего рта кривится, губы дрогнув, раскрываются, словно вот-вот сложатся в слова, но замирают, чуть приоткрытые – так близко, что теплое вырвавшееся дыхание отчётливо ощущается на щеке, лаская её. Жду прикосновения губ и вновь получаю разбитые желания. Лишь невесомое прикосновение к щеке, плавно спускаешься к шее, далее к груди... Кровь пульсирует, застилая глаза. Уже ничего не понимаю, только отчаянно хватаюсь за простынь, комкая её пальцами. Только не вздумай останавливаться, Руки, не смей этого делать. Кажется, будто лишь твои тёплые и влажные губы способны спасти меня. Странно, что этот бешеный, срывающийся стук сердца, воспринимаемый мною всегда так естественно, сейчас, с этим человеком кажется чересчур торопливым, взволнованным. Хочу заморозить время и ускорить происходящее. Боже, я сгорю в твоих руках...

...Резкий толчок. Чувствую острую боль, люто проклинаю твою торопливость в одном и неспешность в другом. Пальцами истязаю простынь, не смея дотронуться до твоей спины – боюсь оставить царапины. Твоё красивое тело не должно быть подпорчено моей неосторожностью...

- Привык, - ничерта я не привык, но сил терпеть больше нет. Чувствую пальцы, игриво спускающиеся от живота ниже. Не могу сдержать протяжный стон, когда чувствую тесноту, вызванную твоей рукой, но и там ты замираешь. Чёртов садист. Чувствую себя в плену, физически ощущаю твоё ликование... тихо ненавижу, но всё равно как-то по-своему.

- Я должен попросить!? Тогда пожалуйста, - знал бы ты, Руки, с каким трудом мне дались эти слова. И не зря. Внимая просьбе, ты начинаешь двигаться. Торопишься.. Возможно, это потому что не одному мне кажется, что вот-вот, и мы уплывём в черную, распростертую под нами темноту, и нужно успеть удержаться, нужно успеть изучить… Это сложно объяснить, это надо прочувствовать, каждой клеточкой, каждым нервом. Почему так? Что такое? Не первый ведь раз…Я знаю абсолютно все о наборе физиологических реакций, способах ускорить или растянуть удовольствие. Но не сейчас. Полностью отдаюсь твоей воле, Руки.

- Поцелуй меня, - от этого зависит моя жизнь, право ведь, я больше не могу. Ты не отказываешь, на время покидая меня и придвигаясь ближе к лицу. Я чувствую твои губы, наконец... Это уже даже не поцелуй, а целый фейерверк: от глубоких и страстных, почти грубых, почти укусов, когда языки сплетаются в неистовом желании, до нежнейших, как крыло бабочки, прикосновений губ к губам. Ты целуешь меня до тех пор, пока не перестаёт хватать воздуха, пока под сомкнутыми веками не начинают полыхать огненные пятна, пока губы терпят боль… Никогда не забуду.

Сладкое поглаживание по всей длине горячих нервов стало быстрым, нервным… пальцы сомкнулись на пылающей коже, отчего я не смог сдержать очередного стона. Чёрт, как тебе удаётся сохранять эту безмолвность!? Вновь восхищаюсь. Вновь чувствую тебя внутри. На этот раз почти не больно, всё так, как и должно быть. Ты быстро находишь нужный угол, входя и выходя почти полностью, заставляя меня до крови искусывать губы, ещё безжалостней сжимать не в чём неповинную ткань.

Пик все ближе… вот уже самая грань, за которой высшее наслаждение, оргазм. И в момент первой оглушительной судороги все мысли вылетают у меня из головы, остается только безумное наслаждение. Уже не помню ничего: ни друзей, ни врагов, ни жизни, ни смерти – все забыто, все унесено потоком страсти. Хорошо, действительно хорошо. Чувствую, как ты следом изливаешься в меня. Слабо улыбаюсь твоему финальному вздоху и бессильному обрушению на меня. Знаешь, а ты совсем лёгкий. Твоё горячее дыхание щекочет шею, и хочется смеяться и рыдать от расстроенных нервов и ослепительного счастья плоти и души. Впервые за два года я так счастлив... Спасибо, Руки, огромное спасибо. И пусть я знаю, что это всего на одну ночь. Я прекрасно понимаю, что моя любовь ответа не получит, но сегодня, здесь и сейчас, мы доказали друг другу, что счастье есть, и пускай оно так мимолётно. Я сохраню наш маленький секрет, обещаю. И буду помнить. А ты будешь помнить, Руки!?

The End.