«Улыбайся, Рейта!»



Can I say something deep? (с) Reita



Сквозь пелену мыслей понимаю, что до меня доносятся звуки твоего голоса. Ты что-то кричишь мне, а я всё никак не могу разобрать ни слова. Всё словно в тумане, твой силуэт расплывается перед глазами. Я пытаюсь сфокусировать взгляд и через несколько мгновений мне это удаётся. Картинка становится более отчётливой, я вижу, как ты мечешься по комнате, как нервно вздрагивают твои руки. Ты отчаянно пытаешься сдержаться и не размахивать ими.
Ты так увлёкся своей пламенной речью, что даже не видишь, что я тебя не слушаю. И после этого ты говоришь, что хочешь мне помочь? Самому не смешно? Ведь прямо сейчас ты совсем не замечаешь меня и не знаешь, что происходит в моей душе. Не знаешь, почему я стал так часто опаздывать на репетиции, а то и вовсе пропускать их. Почему я прихожу «слегка навеселе», как ты любишь выражаться. А я и не хочу тебе рассказывать, ты всё равно не поймёшь. И не кричи так, голос сорвёшь, тебе ещё на концерте петь. Я-то со своим басом, как-нибудь переживу.
Наконец я не выдерживаю этого цирка и ухожу, хлопнув дверью. Нет, не специально, просто сквозняк. Моё исчезновение ты заметил, только после этого звука. И так и остался стоять в гримерке с открытым ртом.

***
Знаешь, я никогда не боялся смерти. Для меня она всегда была чем-то естественным. Если есть начало жизни, то есть и конец. И я верю в переселение душ. Да-да, как ни странно это звучит. Смерти я начал боятся потом. Когда стали умирать близкие мне люди. Одна смерть за другой. Каждая из них делала меня слабее. Я сильный человек. Меня трудно заставить переживать или плакать. Только смерть может выбить меня из колеи. Когда же умер мой дед, я вовсе потерялся. Он был единственным светом на моём трудном тернистом пути. Был тем, кто всегда мг поддержать меня, найти нужные слова. Что бы уберечь меня от ошибок. Я ведь знаю, что мне присущ этот юношеский максимализм, желание рисковать, азарт. Мне трудно удержаться на грани. И только дедушка спасал меня, выуживая меня из мира фантазий своим реалистичным взглядом на мир. В тебе я нашёл некое отражение его. Всего за пару дней ты стала близким для меня человеком. Я никогда толком не верил в судьбу, но – да, да! – это судьба, это счастье что я встретил тебя. Случайно. Я знаю, что сейчас выгляжу, как дурак, но ничего не могу с собой поделать.
Я познал твоё горе, и если бы не твоя болезнь, то, наверное, мы никогда и не встретились бы. И мне было совсем всё равно, что мы знаем друг друга всего ничего, что ты моя фанатка, что ты больна. Я искренне верил в то, что ты выздоровеешь. Ты заставляла меня в это поверить! Ты никогда не сдавалась, ты всегда боролась со смертью, превозмогая боль и невзгоды. А ещё с твоего лица никогда не сходила улыбка. Она часто мелькала на твоём лице, заставляя меня улыбаться в ответ. Скоро я научился различать разные оттенки того, как ты улыбаешься. Если тебе было грустно, то ты улыбалась уголками губ и улыбка твоя была лёгкой и незаметной, как легкий ветерок в разгар дня. Ты могла улыбаться снисходительно, насмешливо, как угодно и в этой улыбке было всё. Но всегда неизменным оставалось одно – ты всегда была искренней. До безумия откровенной. Ты знала, что сказать мне и когда, каким голосом. Как я люблю звук твоего голоса! До сих пор он звенит у меня в ушах живым ручейком, растекаясь по венам. Иногда я ненавижу себя за это. Иногда безумно вслушиваюсь в него, забыв обо всём. Он учит меня жить. Жить и бороться, жить и не сдаваться. Но без тебя это так сложно.
Почему ты ничего не сказала мне? Почему, умирая в моих руках, продолжала делать вид, что ничего не происходит? Я ведь знал, что что-то не так!! Знал и боялся спросить. Да, я боялся! Как последний эгоист, я молчал, не желая услышать в ответ страшной правды. Обманывая себя, я довёз тебя до дома. Я отчётливо помню взгляд твоих глаз, когда ты выходила из машины. Я не могу описать его словами. В них была такая нежность и любовь, что мне стало не по себе. Рука уже протянулась к тебе, что бы остановить тебя, спросить о том, что мучило меня всю встречу, но ты уже захлопнула дверь, а мои слова повисли в пустоте, так и не сорвавшись с губ.
Я проклинаю себя за то, что не смог помочь тебе. За то, что был последним кто видел тебя до твоей смерти. Нет, я не верил, что ты можешь умереть, ведь тебя выписали из больницы! В тот момент, я как-то не подумал, что тебя отпустили потому, что ты поняла, что ситуация безнадёжна и не захотела дальше продолжать лечение. Ты хотела насладиться жизнью в последний раз, жадно хватая впечатления, бережно храня их в своей памяти. В какой-то степени ты обманывала меня, но я тебе это прощаю. Потому что не могу по-другому.
Я иду по улице, засунув руки в карманы. Иду по тем местам, где мы с тобой гуляли и как заправский мазохист вспоминаю…
А в ушах моих звенит твой ласковый голос. Он говорит мне: «Улыбайся, Рейта!»
И я улыбаюсь, потому что ты была со мной.
Улыбаюсь, потому что тебя больше нет.