Я не спал сорок восемь часов,
Но почти что везде я здоров,
Так здоров, что могу между строчек
Над собою читать облака,
Но, однако же, вскользь, между прочим…
И листать поленилась рука.
Дайте мне самый новенький том,
Чтоб не как у Коэльо всё в нём.

Помню смутно минувшие дни.
Что же мне написали они?
Ах, припомнил, там что-то про ночи
И про свалки небесных светил,
Только был я тогда неурочен
И другим свой досуг посвятил.
Пропадут же они непременно,
Ведь вся память без памяти тленна.

Нужен символ удачному дню,
Как весной первоцвет нужен пню,
Чтобы вспомнить о чём-то хотелось,
Что-то стадное прямо до слёз
(Потому что лишь стадное смело,
И при этом без явных полос),
Но желательно, чтобы рога,
Или жабры и блеск плавника.

Раз в секунду стабильный удар,
Раз в полгода по плану пожар,
Газ и воду пустили по трубам,
Жаль, что рыб не пускают по ним.
Только шепчут упрямые губы:
«Голос правды оставьте глухим
И, прошу, приведите коров,
Чтоб весь мир мог узнть – я здоров».

Вот приходят коровы и рыбы,
Чтобы важный член мира не выбыл,
А ко мне не пришли…