Рыдай, умоляй, проклинай небеса.
Жива ты, а он, как всегда, был проворней
И умер первей, хитрый, словно лиса,
Которая стала добычей вороньей.

Ты дальше продолжишь ходить и дышать,
А он будет просто валяться без дела,
Чтоб вместо сомнений пророс в нём лишай
И старость сменилась гниением тела.

Тоска будет грызть, вызывая психоз,
Рвя женской души чуткозвукие нити,
А он без раздумья червям скормит мозг,
Оставшись по-прежнему в гуще событий.

Лихим одиночеством сдобрятся дни,
Ночь длится, но это ему безразлично,
Пусть ты регулярно и ставишь в помин
И свечи, и хлеб на ста граммах «Столичной».

Однажды попробуешь даже склероз,
Не зная, кто есть по забвениям лидер,
Способный без всяких таблеток и грёз
Мгновенно забыть всё, что в жизни он видел.

Бессмысленный труд: он огромен, как свет,
Сияющий точкой во мраке Вселенной,
Хоть тела у точек объёмного нет,
Ведь точки вообще по природе нетленны.

Он в вечности. Смой скорбь с лица словно грим
И больше не вой полумёртвою львицей,
Жалея себя. Ты жива, ну, а с ним
Уже никогда ничего не случится.