Светится так тихо, так спокойно,
Что даже тьма ночная не нарушает
Глубину своей бесконечности,
Лишь только лёгкие шорохи
Наполняют пространство между,
И кажется возможным не только жить,
Но даже видеть,
Несмотря на неяркость,
Вовсе не равнозначную блёклости.

По такому поводу к счастью
Не нужно ничего закрывать:
Всё давно открыто и поделено,
Остаётся только констатировать
И не маяться по поводам странным,
Не искать в надежде оправдания,
А в молчании скрытого смысла.
Этим вечером всё ощущается
Без усилия головы.

Даже если вдруг переменится
Направление напряжения,
Проходящего по позвоночнику
К самым мочкам далёких ушей –
Всё равно это только начальное,
Всё равно это просто пришедшее
На мгновение ранее полночи,
Или может быть позже,
Что уже не имеет значения.

Говорят, под землёй нашей пламенем
То ли бесы, а может быть мантия,
В общем, пляшут и двигают горы,
Гималаи с последним далайем,
И горит, словно лучик вселенский,
И дымится жасминовым чаем,
Потому что так нужно и можно,
И единственным правильным жестом
Будет то, что не может не быть.