Вверх тормашками лучше, чем можно представить сперва.
Нараспашку и входит какая-то правда в глаза,
Под ногами осколком колючим сухая трава
Режет пятки правдивостью жизни по голым низам.

И не важно, как будешь ходить ты по этой земле,
Не имеет значения, с кем и дорогой какой,
Всё равно этот путь пролагается где-то во мне
Чащей самой наивной и вследствие самой глухой.

Перевёрнуты тени и краски. Зелёный янтарь
Голубых атмосфер дребезжит и зовёт на собор,
Это славное время, и облако как пономарь,
И стена как псалмы, и шуршит по степи мира хор.

По условным следам, чтобы смысл движенья иметь,
Вижу взвившийся край, но мелькнёт предо мной поворот.
Эта странная жизнь, словно стомиллионная смерть,
Даже слаще, настолько, что слипнется скоро живот.

Оттого несущественно: если догнать, что потом?
Что мне даст ощущенье конца и начала следов?
Лучше вечно бежать, испуская семь тысяч потов:
Лучше гнаться за глупостью, чем завладеть ерундой.

Потому укрываю в ночи, чтобы ценность была,
Поменял верх и низ, чтобы скрыть направление снов,
Чтоб нутро покрывала густая от века смола,
Чтоб скитался я в ней, чтоб искал её каждый раз вновь.