И я буду глядеть через ночь сутки прочь,
Чтобы взгляд мой мог ночь целиком превозмочь,
Чтобы рот мой мог ночь целиком поглотить,
Чтоб в кишечнике ночь потеряла пути,
Но чтоб вышла под вечер, и чтобы могла
Охватить мир всё та же извечная мгла.

В этом смысл деревьев и суть бытия,
В этом жизни и смерти тугая струя,
Пропустив сквозь себя неизбежное всё,
Всё равно не удастся мне стать карасём,
Но карась станет мной и не мной в тот же миг,
Если выйдет он прочь из меня напрямик.

Поплывёт. А быть может, заляжет на дно.
Только явно опять толком ясно одно.
И не важно, был прав или всё-таки нет.
Безразлично. Любой будет верным ответ.
Так скептично, что этим гордился б Пиррон,
Из меня одинаково выйдет всё вон.

Слышал я, человек мир способен познать,
То есть просто сожрать, а людей в мире рать,
И различий во входе и выходе нет,
Раз на выходе вход пребывал столько лет,
Раз уж столько прошёл лабиринтов-кишок
Наш вселенский ковчег в бесконечный свой срок.