И на обломках великой империи
Мир будет заново выстроен, верю я.
И наши дети, довольно пузатые,
Как на деревья залезут на статуи
И станут сверху глядеть в позах грации
На тело рухнувшей цивилизации.

И наши псы побегут по Америке
Из штата в штат до восточного берега,
Воды напьются они из Атлантики
И сгинут от нечистот и романтики,
Увидев наши уменья ничтожные,
Учуяв наши мечты безнадёжные.

А сами мы сквозь триумфы шумливые
Лежать останемся вечно под ивою,
Не наш тот праздник, справляемый юными,
Мы столько лет были тонкими струнами
Меж полюсов, что теперь мы молчание,
Ведь наша песнь – это боль и страдание.

Нужна ли боль, если мир одинаковый?
Мы станем тенью, нелепыми знаками,
И нас не смогут прочесть поколения,
Вслед приходящие этим мгновениям,
В которых мы сокрушили империи,
Все до последней, и вымерли, веруя.