Толчея на Приморском бульваре, озноб от вестей,
раскалённые свечи каштанов подробности сеют:
все видали, как в сторону моря спешил Одиссей,
обнимая за смуглые плечи свою Одиссею.
Но жена — не война. Прекрати. Надвигается шторм.
Проклиная моря, бабью дурость, обрыдлые слухи,
прекрати, говорит, на неделе вернусь, и потом —
даже Дюк меднокожий и тот зеленеет в разлуке.
Даже свечи каштанов забытой отчизны коптят,
даже море чернеет, со дна подымая терпенье,
и последнюю тысячу лет на Итаке не спят,
отражая волненье, потёмкинские ступени,
и жена — не страна.
Задирается нос корабля,
поперечное небо на палубу косо ложится,
напрягается воздух, в бинокле мутнеет земля,
превращается в точку зарёванная царица.
Во дворах в предвкушении шторма трепещет бельё,
ибо родина — небо — любое: Итака, Одесса...
Афродитой клянусь, ты и так не забудешь её,
как сказала одна античная поэтесса.

© Ермакова Ирина

Для удаления стихотворения необходимым и достаточным условием является пожелание автора, переданное в любой форме или письменное требование иного правообладателя.