Я постоянно нахожусь в состоянии стресса на учёбе и в общественном транспорте. Спасением и убежищем для меня всегда был мой дом и его окрестности. Я живу здесь всю жизнь, и это место я люблю ила больше всего на свете, но за последние полгода-год оно настолько изменилось в худшую сторону, что, подходя к дому, я впадаю в уныние на грани с отчаянием.

Раньше всё здесь было довольно тихим и очень зелёным: теннистый дворик с черёмухами, боярышником и орешниками и вид из моего окна на одну-единственную белую берёзу, на которую  я смотрела за всё время, что живу на свете, столько раз, что наизусть знаю расположение чёрных пятен на белом стволе и переплетения веток. За домом - большой яблоневый сад и футбольное поле, перед домом - небольшой сквер с густыми кустами, в которых были заросли незабудок. Сколько домиков-убежищ было сооружено на яблонях или в сквере...

Со временем, конечно, я стала намного меньше времени проводить во дворе и окрестностях, но вид из любого из четырёх окон моей квартиры всегда утешал и успокаивал, всё это такое привычное и родное, ведь другого у меня никогда не было - я живу здесь всю жизнь.

Сейчас сквер почти совсем вырубили, землю раскопали и вывели на поверхность жирные блестящие трубы, они стелятся над землёй и перегораживают дорогу, которая вела к моему дому, уходя дальше вверх, извиваясь в виде уродливой урбанистической арки в воздухе. Рядом с ними валяются кучи обрезков ржавых труб, обнесённые загорождениями в сетку. Футбольное поле закатали в асфальт, теперь там стоянка для маршруток и три серые палатки, контингент водителей маршруток и торгашей понятен. За домом ближе к началу ноября начали стройку. Как только темнеет, на ней загораются яркие прожектора, и по ночам в комнате стало  светлее, чем в июле. Круглосуточно работает электрогенератор (это довольно громко), к шуму которого примешиваются крики рабочих. Я живу на втором этаже и пока не знаю как спать с работающим электрогенератором под окном. 

Вид сменился на трубы, самосвалы, подъёмные краны и (аккурат напротив окна моей комнаты) синюю кабинку биотуалета.

Теперь я всё время стараюсь задёргивать шторы, чтобы даже случайно не увидеть картины, мгновенно нагоняющие серую тоску.

Двадцать один год я думала, что никогда отсюда не уеду, но то, что я так любила, уже не подлежит восстановлению.

Я знаю, что всё проходит и что стройка когда-то закончится, но мои силы закончатся раньше.